Любимая

Скромные веснушки, очаровавшие меня с нашей первой встречи. Чуть вздернутый, задорный носик с микроскопической родинкой с правой стороны. Пухлые губы, манящие забвением поцелуя.

Она откидывает назад прядь непослушных кудряшек и вопросительно смотрит мне в глаза.

— Витя?

Я присаживаюсь рядом с девушкой моей мечты на слегка скрипучий темно-синий диванчик, обрамляющий угол небольшой, но уютной кухни.

— Мариша, почему ты вернулась?

Она тут же опускает глаза и непроизвольно рассматривает красную, в белый горох, кружку.

Я отпиваю глоток горячего чая и украдкой продолжаю изучать любимые черты лица.

— Не хочешь говорить?

— Обстоятельства, — едва слышно шепчет Марина.

Она выглядит уставшей. Грустной? Нет, скорее, безумной. В ее глазах скользит страх. Я невольно кладу свою руку на ее хрупкую и беззащитную ладонь.

Она испуганно вздрагивает.

— Мариша, ты же знаешь, что я просто хочу помочь…

Она кивает и все же освобождается из плена моих прикосновений.

Любовь всей моей жизни совсем не изменилась за эти долгие пять лет.

Надеялся ли я вновь ее увидеть? Нет. Я только мог мечтать об этой встрече. Грезить о ее волшебном взгляде. И каждый раз слышать во сне столь родной моему сердцу голос, радостно кричащий в холодную трубку телефона о скорой свадьбе с богатым, красивым и совершенным парнем из самой Москвы.

Я невольно вздрагиваю от ужасного воспоминания моих ночных кошмаров.

— Витя, прости, что так внезапно обрушилась на твою голову, — Марина виновато ерзает на скрипучей софе.

— Ничего страшного…

— И что тебе пришлось забирать меня в аэропорту в пять утра…

— А зачем еще нужны друзья?

— Все же, мне так неудобно, что…

— Мариш, брось, — я беззаботно улыбаюсь, отпивая новый глоток ароматного чая.

— Может, ты все же хочешь поесть?

Она лишь отрицательно мотает головой.

— Нет, я совершенно не голодна.

Я растерянно киваю. Она неловко встает, и я вдруг понимаю, насколько она устала. Три часа ожидания и восемь часов в опоздавшем самолете. Затем еще долгий путь на моей старенькой Ладе по размытой дороге. Я вижу круги под ее испуганными глазами. Легкие, но столь непривычные морщинки на юном лице. Растрепанные волосы и помятый макияж.

Боже, даже сейчас она совершенна.

— Ты не возражаешь, если я пойду спать? — тихо шепчет моя любимая.

— Конечно, Маришка, чувствуй себя, как дома.

— Спасибо, — в ее глазах скользят слезы, — ты — настоящий друг.

Она уходит в зал, где на большом, добротном диване я расстелил ей чистую постель.

Марина всегда была упрямой. Я ведь предлагал ей переночевать на удобной кровати в моей спальне. Но она и слышать не хотела о том, чтобы я спал на софе. Как всегда не хотела никого стеснять.

Я все еще сижу на кухне с недопитой чашкой чая. Я знаю, что не усну сегодня ночью. Поэтому позволяю себе на мгновение забыться в рое болезненных воспоминаний.

В тот день я, наконец-то, получил столь желанное кольцо. Я заказал его в Интернете и с надеждой каждый день проверял почтовый ящик. Заветная коробочка была у меня в руках, когда под проливным дождем я бежал в соседний цветочный магазин за самым большим букетом роз. Я уже приготовил скромную, но искреннюю речь. Что-то вроде: «Я знаю, что ты считаешь меня только другом, но я безумно, безнадежно и всецело люблю тебя…».

Я репетировал про себя текст предложения руки и сердца, когда в кармане зазвонил телефон.

И это была она. Я взволнованно ответил, радуясь, как ребенок лишь тому, что она вспомнила обо мне. И в холодной, мокрой трубке услышал столь родной мне голос.

«Витя, я знаю, что мы сегодня должны были встретиться, но тут такое дело… Ты не поверишь… Поздравь меня, я выхожу замуж!».

Я помню, как на автомате пробежал еще шагов десять. Затем глупо встал посреди улицы, поливаемый ледяным и безразличным сентябрьским дождем. Я поздравлял ее. Расспрашивал о счастливчике — женихе. О том, когда же она улетит в Москву. О ее родителях. О свадьбе.

А затем я пошел домой. Забросил коробочку с уже ненужным кольцом под диван. И всю ночь пил горькую настойку бабушки, которую она гордо называла «Домашний коньяк».

— Витя?

Я вздрагиваю, услышав ее голос. Марина несмело стоит на пороге кухни. Ее голубая хлопковая пижама безжалостно подчеркивает идеальную красоту хрупкого тела.

— Не спится? — я смотрю ей прямо в глаза. Она уже смыла макияж и расчесала волосы, которые рыжим каскадом падают на оголенные плечи.

— Нет, — Марина садится рядом, и я изо всех сил держу себя в руках, чтобы не испугать ее случайным прикосновением.

— Наверное, я все же должна тебе объяснить…

— Тщщ… ты ничего не должна объяснять, — я осторожно прикладываю палец к ее губам. Этот мимолетный контакт с ее кожей вызывает столь сильный шок, что я тут же одергиваю руку.

— Прости, что не ответила тебе на новогоднее поздравление, — шепчет она, блуждая взглядом по поверхности стола.

— Ничего страшного, я понимаю…

— Нет, Вить, ты ничего не понимаешь…