Я беззастенчиво рассматриваю столь родные черты ее лица. Все те же огромные зеленые глаза. Рыжее золото растрепавшихся волос.
9 мин, 59 сек 968
Без косметики она кажется помолодевшей. Словно Всевышний вдруг сжалобился надо мной и перенес нас на пять лет назад. Я заворожено смотрю на любовь всей моей жизни, столь внезапно вернувшуюся из прошлого.
— Марина, ты не должна оправдываться, — хрипло говорю я, понимая, что не в силах контролировать своих желаний, — я всегда буду твоим другом, и ты можешь на меня положиться.
Она вдруг всхлипывает и прижимается ко мне. Ее слезы и близость совершенно сводят меня с ума. Я решительно приподнимаю ее голову, ласково вытираю мокрую щеку дрожащей ладонью, а затем делаю то, о чем мечтал с нашей первой встречи. Она вздрагивает от внезапного поцелуя и вдруг отвечает на него с головокружительной страстью.
Наверное, я жил только ради этого момента. Сердце колотится так, словно хочет разорвать к чертям грудную клетку. Но мне все равно. Я готов умереть, лишь бы никогда не отрываться от ее губ. Весь внешний мир остается далеко позади. На свете существуем только я и она.
Я не знаю, сколько длится это волшебное забытье. Но она вдруг упрямо отстраняется и испуганно смотрит мне в глаза.
— Боже, Витя, что мы наделали…
Закрыв глаза, я тщетно ищу вновь ее губы.
— Нет, пожалуйста, не надо…
Она отталкивает меня и в ужасе закрывает лицо руками.
— Витенька, только не ты…
Совершенно потерянный, и вдруг полностью разбитый, я, наконец, обретаю контроль над своими желаниями. Она забилась в самый угол дивана и подавленно всхлипывает, прижимая оголенные колени к груди.
— Прости, — мой голос звучит как-то глухо и чуждо.
— Я просто…
Наши глаза встречаются, и я вижу отчаянный и суеверный страх в ее умоляющем взгляде.
Сердце, громко стукнув в груди, вдруг обиженно замолкает. Я задыхаюсь. От безысходности? Злобы? Неразделенной любви?
— Марина, иди спать, — тихо шепчу я, сжимая кулаки в бессильном гневе.
Она лишь упрямо мотает головой.
— Витенька…
Я не хочу слышать ее голос. Она сводит меня с ума. Разве ей недостаточно той боли, что причинили ее руки, безотчетно отталкивая наш первый поцелуй?
— Марина, пожалуйста…
Я не хотел, чтобы мой голос звучал столь умоляюще. В безумном разочаровании я закрываю руками лицо. Как горько. Она никогда не увидит во мне кого-то большего, чем друга…
Вдруг я чувствую ее руки на моих плечах. Марина смотрит мне прямо в глаза.
— Выслушай меня, пожалуйста.
У меня сбивается дыхание. Боже, я веду себя, как мальчишка. Но ее полный контроль над всем моим существом совершенно меня обескураживает.
— Знаешь, почему я приехала?
Я пожимаю плечами. Мало ли причин?
— Теперь не перебивай, — она привычным жестом откидывает непослушные кудряшки.
— Помнишь, как я вышла замуж?
Я лишь глупо киваю. Как же такое можно забыть?
— Я познакомилась с Игорем в Интернете. Мы часами болтали по телефону, ночи напролет проводили в скайпе. Он и предложение мне сделал в сети. А когда я переехала к нему, и мы официально поженились, то из милого мальчишки он вдруг превратился в монстра.
Марина жалобно вздыхает, и я нерешительно прижимаю ее к себе.
— Он стал страшным ревнивцем. Избивал меня из-за продавца в магазине, который осмелился пожелать нам «хорошего дня». Отрубил интернет, так как боялся, что я вдруг влюблюсь через сеть в кого-то другого. Выбросил почти всю мою одежду, так как думал, что я в ней слишком соблазнительная. И заставлял меня делать…
Она вдруг вздрагивает и замолкает, опустив глаза. Я беру ее руку в свою и прижимаю ее к груди, где вновь бешенно стучится сердце.
— В общем, он был ужасен, — грустно продолжает Марина, откинувшись на спинку дивана.
— А потом… через два года… он умер…
Я удивленно застываю, рассматривая слезинки на кончиках ее длинных ресниц.
— Но…
— Не перебивай, — устало шепчет она.
— Он разбился на машине, когда, напившись, ехал с какой-то вечеринки.
Мы молчим, и я не знаю, что сказать. Но тишина давит на плечи похлеще, чем гранитная плита.
— Мариша, я…
— Соболезнуешь? Не надо, — она неловко теребит кончик одного из своих рыжих локонов.
— Я была, наверное, даже рада. Решила остаться в Москве. Родителям ничего не стала говорить. Знаешь же, что у мамы больное сердце.
Я киваю. Она отпивает глоток остывшего чая из моей почти полной кружки.
— Я стала свободной. Жила в свое удовольствие. Начала искать работу. И познакомилась с Женей, одним парнем из агентства по найму. У нас начался прекрасный роман. А через пару месяцев Женя выбросился из окна, оставив очень странную предсмертную записку об Игоре, забравшем его с собой на тот свет…
Удивленный, я тоже отпиваю глоток остывшего чая. По телу пробегают мурашки от осознания того, что к краю холодного фарфора несколько мгновений назад прикасались и ее губы.
— А потом я встречалась с Колей, Сережей и Лешей, — подавленно шепчет Марина, испуганно косясь на дверь.
— Коля вскрыл себе вены, написав имя моего бывшего мужа кровью на зеркале в ванной. Сережа последовал за Женей, выпрыгнув из окна и нацарапав «Игорь» ручкой на подоконнике. Леша просто пропал, но в последнем сообщении в Скайпе написал:«Игорь все еще любит тебя».
— Марина, ты не должна оправдываться, — хрипло говорю я, понимая, что не в силах контролировать своих желаний, — я всегда буду твоим другом, и ты можешь на меня положиться.
Она вдруг всхлипывает и прижимается ко мне. Ее слезы и близость совершенно сводят меня с ума. Я решительно приподнимаю ее голову, ласково вытираю мокрую щеку дрожащей ладонью, а затем делаю то, о чем мечтал с нашей первой встречи. Она вздрагивает от внезапного поцелуя и вдруг отвечает на него с головокружительной страстью.
Наверное, я жил только ради этого момента. Сердце колотится так, словно хочет разорвать к чертям грудную клетку. Но мне все равно. Я готов умереть, лишь бы никогда не отрываться от ее губ. Весь внешний мир остается далеко позади. На свете существуем только я и она.
Я не знаю, сколько длится это волшебное забытье. Но она вдруг упрямо отстраняется и испуганно смотрит мне в глаза.
— Боже, Витя, что мы наделали…
Закрыв глаза, я тщетно ищу вновь ее губы.
— Нет, пожалуйста, не надо…
Она отталкивает меня и в ужасе закрывает лицо руками.
— Витенька, только не ты…
Совершенно потерянный, и вдруг полностью разбитый, я, наконец, обретаю контроль над своими желаниями. Она забилась в самый угол дивана и подавленно всхлипывает, прижимая оголенные колени к груди.
— Прости, — мой голос звучит как-то глухо и чуждо.
— Я просто…
Наши глаза встречаются, и я вижу отчаянный и суеверный страх в ее умоляющем взгляде.
Сердце, громко стукнув в груди, вдруг обиженно замолкает. Я задыхаюсь. От безысходности? Злобы? Неразделенной любви?
— Марина, иди спать, — тихо шепчу я, сжимая кулаки в бессильном гневе.
Она лишь упрямо мотает головой.
— Витенька…
Я не хочу слышать ее голос. Она сводит меня с ума. Разве ей недостаточно той боли, что причинили ее руки, безотчетно отталкивая наш первый поцелуй?
— Марина, пожалуйста…
Я не хотел, чтобы мой голос звучал столь умоляюще. В безумном разочаровании я закрываю руками лицо. Как горько. Она никогда не увидит во мне кого-то большего, чем друга…
Вдруг я чувствую ее руки на моих плечах. Марина смотрит мне прямо в глаза.
— Выслушай меня, пожалуйста.
У меня сбивается дыхание. Боже, я веду себя, как мальчишка. Но ее полный контроль над всем моим существом совершенно меня обескураживает.
— Знаешь, почему я приехала?
Я пожимаю плечами. Мало ли причин?
— Теперь не перебивай, — она привычным жестом откидывает непослушные кудряшки.
— Помнишь, как я вышла замуж?
Я лишь глупо киваю. Как же такое можно забыть?
— Я познакомилась с Игорем в Интернете. Мы часами болтали по телефону, ночи напролет проводили в скайпе. Он и предложение мне сделал в сети. А когда я переехала к нему, и мы официально поженились, то из милого мальчишки он вдруг превратился в монстра.
Марина жалобно вздыхает, и я нерешительно прижимаю ее к себе.
— Он стал страшным ревнивцем. Избивал меня из-за продавца в магазине, который осмелился пожелать нам «хорошего дня». Отрубил интернет, так как боялся, что я вдруг влюблюсь через сеть в кого-то другого. Выбросил почти всю мою одежду, так как думал, что я в ней слишком соблазнительная. И заставлял меня делать…
Она вдруг вздрагивает и замолкает, опустив глаза. Я беру ее руку в свою и прижимаю ее к груди, где вновь бешенно стучится сердце.
— В общем, он был ужасен, — грустно продолжает Марина, откинувшись на спинку дивана.
— А потом… через два года… он умер…
Я удивленно застываю, рассматривая слезинки на кончиках ее длинных ресниц.
— Но…
— Не перебивай, — устало шепчет она.
— Он разбился на машине, когда, напившись, ехал с какой-то вечеринки.
Мы молчим, и я не знаю, что сказать. Но тишина давит на плечи похлеще, чем гранитная плита.
— Мариша, я…
— Соболезнуешь? Не надо, — она неловко теребит кончик одного из своих рыжих локонов.
— Я была, наверное, даже рада. Решила остаться в Москве. Родителям ничего не стала говорить. Знаешь же, что у мамы больное сердце.
Я киваю. Она отпивает глоток остывшего чая из моей почти полной кружки.
— Я стала свободной. Жила в свое удовольствие. Начала искать работу. И познакомилась с Женей, одним парнем из агентства по найму. У нас начался прекрасный роман. А через пару месяцев Женя выбросился из окна, оставив очень странную предсмертную записку об Игоре, забравшем его с собой на тот свет…
Удивленный, я тоже отпиваю глоток остывшего чая. По телу пробегают мурашки от осознания того, что к краю холодного фарфора несколько мгновений назад прикасались и ее губы.
— А потом я встречалась с Колей, Сережей и Лешей, — подавленно шепчет Марина, испуганно косясь на дверь.
— Коля вскрыл себе вены, написав имя моего бывшего мужа кровью на зеркале в ванной. Сережа последовал за Женей, выпрыгнув из окна и нацарапав «Игорь» ручкой на подоконнике. Леша просто пропал, но в последнем сообщении в Скайпе написал:«Игорь все еще любит тебя».
Страница 2 из 3
