Мама? Ты помнишь, как все началось? Помнишь?
47 мин, 6 сек 17509
«Нет! Не сейчас!»
Пальцы сомкнулись на оплетённой рукояти. Затаив дыхание, Матье осторожно вытянул кинжал из ножен, молясь всем богам, чтобы его владелец, придерживающий дверь за ручку, ничего не заметил. И торопливо отшагнул назад, крепко сжимая в мгновенно повлажневших ладонях украденное оружие.
«Вот теперь можно и прятаться», — одобрительно вздохнул голос матери, и тень с готовностью окутала подростка своим покровом.
Матье завертел головой, ища, подходящее укрытие — не стоять же посреди комнаты. Выйти из неё не получится — бретонец поставил ноги так, что проскользнуть, не зацепившись, было невозможно. Кровать он тоже отмёл сразу: моряк — мальчишка по-прежнему считал бретонца моряком — будет искать его там в первую очередь. И никакая невидимость не спасёт. Угол? Нет, ему нужно такое место, где его не будут искать. Или откуда можно быстро переместиться в другое…
Мужчина тем временем выпрямился и зло процедил:
— Мне плевать. Деньги уплачены? Вот и не мешай. Утром пришлешь Болтуна.
Захлопнул дверь — по стенам комнаты тут же прошлась волна слабого зеленоватого мерцания — и повернулся. Матье крепче сжал рукоять кинжала. Она была неудобной, под крупную мужскую руку и то и дело норовила выскользнуть. А ронять кинжал было ни в коем случае нельзя.
Бретонец внимательно оглядел комнату и озадаченно моргнул. Раз, другой. А потом расплылся в хищной усмешке:
— Ма-алыш… Какой же ты… предсказуемый. Маленький глупый мальчик решил поиграть в прятки? Ну-ну, поиграем…
От звука его голоса, этих игривых мурлыкающих ноток в нем, Матье захотелось заскулить от страха, и он зажал себе рот, чтобы не выдать себя. И тихонько, на полшажочка отступил назад, хоть и стоял в стороне.
Ухмыляющийся мужчина подошёл к кровати и наклонился, откидывая покрывало.
— Какого Обливиона? — тут же взревел он и вскочил.
Подросток испуганно замер, следя за взглядом недобро сощуренных глазок, цепко обшаривающих комнату, и затаил дыхание, радуясь, что после побоев нос остался цел. Чудом, не иначе.
— Маленький стервец, — процедил мужчина, — думаешь, спрятался, да? Невидимость, значит? Хитро… но она когда-нибудь развеется. И тогда, — Матье содрогнулся от звучащей в его голосе злобы, — я покажу тебе прятки… я т-тебя… на куски…
Разговаривая, бретонец непрерывно ходил по комнате, шаря растопыренными руками и пиная воздух во всех затенённых местах. Подросток порадовался, что не попытался спрятаться возле двери — пространство возле неё мужчина проверял тщательнее всего. Несколько раз Матье удавалось увернуться буквально в последний момент.
Однако долго это не продлилось — сыплющий угрозами в адрес «маленького хитрозадого мерзавца» бретонец довольно быстро решил сменить тактику и уселся на стул, поставив его перед дверью.
— Ладно, парень, — миролюбиво произнес он через несколько минут ожидания, — я погорячился. Прячешься ты хорошо… в общем, я тебя отпускаю. Денег, правда, не дам, но это ты и сам понимаешь. Короче, выходи, я открою дверь.
Матье снова прижал свободную от кинжала руку ко рту, чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием. Бретонец врал, и врал нагло, то ли держа мальчишку за дурака, то ли провоцируя. Увиденный в комнате набор приспособлений, о назначении которых было несложно догадаться, ясно давал понять, что отсюда его не выпустят. Ни за что. И никогда. По крайней мере, живым, теперь-то он это ясно понял. Замучают и убьют. Как конопатого, которого, как сейчас неожиданно вспомнил Матье, никто и никогда не звал по имени.
Убьют. Как маму…
Но он не хотел умирать!
Влажные от пота пальцы мальчишки судорожно сжались на скользкой рукояти, а сам Матье искренне пожалел, что это всего лишь кинжал. Был бы это меч… р-раз — и голова с плеч.
Голова…
Белые перья… тихий холодный голос, произносящий «Мать Ночи слышит твои молитвы»…
«Бей в горло».
Мальчик судорожно вздохнул, заставив сидящего перед дверью бретонца насторожиться. Но покров невидимости все еще надежно скрывал подростка от чужого взгляда.
«Бей в горло. Это легко», — настаивал голос, так похожий на материнский.
В горло. Мальчик тихонько выдохнул, делая первый осторожный шажок… Размахнулся, целясь в дёргающийся под кожей острый кадык…
Кровь, брызнувшая из глубокого кривого разреза, казалось, залила все вокруг. Бретонец вскочил, зажимая рукой рану, и Матье испуганно взвизгнул и выронил кинжал, делая несколько шагов назад. И снова вскрикнул, наткнувшись спиной на кровать.
Но мужчина его не преследовал, сразу же грузно осев обратно на стул. А мальчик не мог оторвать взгляда от толстых пальцев, по которым ползли густо-красные ручейки. Зрелище… завораживало.
Бретонец вдруг сполз со стула, что-то невнятно пробулькал, пуская ртом кровавые пузыри, и завалился вперед, рухнув лицом вниз прямо под ноги замершему в страхе и ошеломлении подростку. Ладонь, которой он пытался зажать рану на горле, звонко шлепнула по полу, оставив ярко-красный отпечаток пятерни над головой умирающего.
«Молодец», — удовлетворённо выдохнул, кажется, в самое ухо голос матери.
Пальцы сомкнулись на оплетённой рукояти. Затаив дыхание, Матье осторожно вытянул кинжал из ножен, молясь всем богам, чтобы его владелец, придерживающий дверь за ручку, ничего не заметил. И торопливо отшагнул назад, крепко сжимая в мгновенно повлажневших ладонях украденное оружие.
«Вот теперь можно и прятаться», — одобрительно вздохнул голос матери, и тень с готовностью окутала подростка своим покровом.
Матье завертел головой, ища, подходящее укрытие — не стоять же посреди комнаты. Выйти из неё не получится — бретонец поставил ноги так, что проскользнуть, не зацепившись, было невозможно. Кровать он тоже отмёл сразу: моряк — мальчишка по-прежнему считал бретонца моряком — будет искать его там в первую очередь. И никакая невидимость не спасёт. Угол? Нет, ему нужно такое место, где его не будут искать. Или откуда можно быстро переместиться в другое…
Мужчина тем временем выпрямился и зло процедил:
— Мне плевать. Деньги уплачены? Вот и не мешай. Утром пришлешь Болтуна.
Захлопнул дверь — по стенам комнаты тут же прошлась волна слабого зеленоватого мерцания — и повернулся. Матье крепче сжал рукоять кинжала. Она была неудобной, под крупную мужскую руку и то и дело норовила выскользнуть. А ронять кинжал было ни в коем случае нельзя.
Бретонец внимательно оглядел комнату и озадаченно моргнул. Раз, другой. А потом расплылся в хищной усмешке:
— Ма-алыш… Какой же ты… предсказуемый. Маленький глупый мальчик решил поиграть в прятки? Ну-ну, поиграем…
От звука его голоса, этих игривых мурлыкающих ноток в нем, Матье захотелось заскулить от страха, и он зажал себе рот, чтобы не выдать себя. И тихонько, на полшажочка отступил назад, хоть и стоял в стороне.
Ухмыляющийся мужчина подошёл к кровати и наклонился, откидывая покрывало.
— Какого Обливиона? — тут же взревел он и вскочил.
Подросток испуганно замер, следя за взглядом недобро сощуренных глазок, цепко обшаривающих комнату, и затаил дыхание, радуясь, что после побоев нос остался цел. Чудом, не иначе.
— Маленький стервец, — процедил мужчина, — думаешь, спрятался, да? Невидимость, значит? Хитро… но она когда-нибудь развеется. И тогда, — Матье содрогнулся от звучащей в его голосе злобы, — я покажу тебе прятки… я т-тебя… на куски…
Разговаривая, бретонец непрерывно ходил по комнате, шаря растопыренными руками и пиная воздух во всех затенённых местах. Подросток порадовался, что не попытался спрятаться возле двери — пространство возле неё мужчина проверял тщательнее всего. Несколько раз Матье удавалось увернуться буквально в последний момент.
Однако долго это не продлилось — сыплющий угрозами в адрес «маленького хитрозадого мерзавца» бретонец довольно быстро решил сменить тактику и уселся на стул, поставив его перед дверью.
— Ладно, парень, — миролюбиво произнес он через несколько минут ожидания, — я погорячился. Прячешься ты хорошо… в общем, я тебя отпускаю. Денег, правда, не дам, но это ты и сам понимаешь. Короче, выходи, я открою дверь.
Матье снова прижал свободную от кинжала руку ко рту, чтобы не выдать себя неосторожным восклицанием. Бретонец врал, и врал нагло, то ли держа мальчишку за дурака, то ли провоцируя. Увиденный в комнате набор приспособлений, о назначении которых было несложно догадаться, ясно давал понять, что отсюда его не выпустят. Ни за что. И никогда. По крайней мере, живым, теперь-то он это ясно понял. Замучают и убьют. Как конопатого, которого, как сейчас неожиданно вспомнил Матье, никто и никогда не звал по имени.
Убьют. Как маму…
Но он не хотел умирать!
Влажные от пота пальцы мальчишки судорожно сжались на скользкой рукояти, а сам Матье искренне пожалел, что это всего лишь кинжал. Был бы это меч… р-раз — и голова с плеч.
Голова…
Белые перья… тихий холодный голос, произносящий «Мать Ночи слышит твои молитвы»…
«Бей в горло».
Мальчик судорожно вздохнул, заставив сидящего перед дверью бретонца насторожиться. Но покров невидимости все еще надежно скрывал подростка от чужого взгляда.
«Бей в горло. Это легко», — настаивал голос, так похожий на материнский.
В горло. Мальчик тихонько выдохнул, делая первый осторожный шажок… Размахнулся, целясь в дёргающийся под кожей острый кадык…
Кровь, брызнувшая из глубокого кривого разреза, казалось, залила все вокруг. Бретонец вскочил, зажимая рукой рану, и Матье испуганно взвизгнул и выронил кинжал, делая несколько шагов назад. И снова вскрикнул, наткнувшись спиной на кровать.
Но мужчина его не преследовал, сразу же грузно осев обратно на стул. А мальчик не мог оторвать взгляда от толстых пальцев, по которым ползли густо-красные ручейки. Зрелище… завораживало.
Бретонец вдруг сполз со стула, что-то невнятно пробулькал, пуская ртом кровавые пузыри, и завалился вперед, рухнув лицом вниз прямо под ноги замершему в страхе и ошеломлении подростку. Ладонь, которой он пытался зажать рану на горле, звонко шлепнула по полу, оставив ярко-красный отпечаток пятерни над головой умирающего.
«Молодец», — удовлетворённо выдохнул, кажется, в самое ухо голос матери.
Страница 9 из 14
