Простая прогулка стала роковой. Стала смертельной борьбой, где не должен был выжить ни один. И как так вышло, что мы стали этими мишенями? Участниками игры, в которой нет правил и законов. Кто из нас заключил сделку с дьяволом? Кто подписал смертельный приговор всем — кто был жив в самом начале? Посвящается моему другу Лёне Митенко... С Днем Варенья, дорогой.
79 мин, 41 сек 11510
Мы выбежали на место где могилы были ниже, или полуразрушены. Низенькие, лишь плиты лежали на земле покрытые мхом и тронутые плесенью. Мелкая трава росла то там-то тут. А вот впереди стояла статуя, к которой и подбежал Майки с победоносным видом. Пространство было странным. Оно как-то отличалось от остального, словно имело форму. Будто в непроглядном лесу была ровная и совсем не заросшая полянка. Если везде были могилы со стоящими плитами, пускай и старыми, но они были довольно высоки. Получалось так, что вокруг всегда что-то было, что-то значительное. А тут — будто расчистили пространство, и впереди среди могил стояла статуя Горгоны. Мы радостно подбежали.
— Ну вот, теперь не трудно будет найти выход! Слава Богу, спасибо, спасибо! — громко заговорила Энгель, поднимая руки к небу, и радостная улыбка появилась на ее лице.
— Неужели. — тихо выдохнула я, останавливаясь.
— Майки, теперь куда? В какую сторону от статуи? — спросила Марис.
— Это я и пытаюсь определить. — задумчиво протянул тот. Девчонки уже оживились; Энге энергично потирала руки. Я подальше отошла от статуи, чтобы лучше видеть место в сторонах от нее и понять где мы уже ходили. И словно две картинки сошлись перед глазами. Или напротив раздвоение какое-то. Но я отчетливо увидела еще, по крайней мере, четыре статуи. Горгоны стояли, словно в порядке каком-то, но они были. Я потерла руками глаза и снова посмотрела. Да, четыре статуи.
— Посмотрите…
— Алиса, что с тобой?
— Вы посмотрите! — закричала я. — Их четыре! Какая из них?! Какая?! Я не хочу умирать, я не хочу здесь оставаться! Мне плохо… Я… Я не могу! — я начала истерически орать, тыкая пальцем на статуи. Все просто в шоке смотрели на них, не имея возможности поверить. Как теперь быть? Мы же не можем идти от каждой из них, еще и в разные стороны! Это невозможно… невозможно…
Я чувствовала, что меня прижали к себе, и мне было тепло. Так отчаянно хотелось заплакать… Весь мир сжимался, оставляя меня одну наедине с кладбищем. Страшным старым и с приведениями… Я не могла спокойно смотреть. Уже больше полтора часа я хожу так, изображая спокойствие… Но сейчас моему состоянию приходит конец. Грудная клетка резко вздымалась от вдохов и поспешных выдохов. Глаза щипало, потому что я начала чувствовать запах гнили. Казалось, сейчас все мои страхи вылезут из-под земли. Сейчас ужас детства восстанет, поднимется и схватит за ногу. Я настолько четко и реально это представила, и дикий визг пронзил всю округу. Я бросилась на шею тому, кто меня обнимал, и не важно — выдержит он меня или нет. Я запрыгнула с ногами, цепляясь руками за сильные плечи — невидимая рука почти схватила меня за ногу, вырываясь прямо из недр земли. Неожиданно завыл волк, протяжно… Где-то на западе и я очнулась. Глаза распахнулись, и я почувствовала, как меня гладят по голове.
— Алиса, успокойся. Все хорошо. Мы справимся, мы найдем выход, милая… — Майки нежно гладил меня по волосам, другой рукой держа, чтобы я не упала с него. Я, оказывается, обхватила его ногами, крепко прижимаясь к груди.
— Можешь отпустить меня. Все… хорошо. — я встала на ноги и мне было так неудобно смотреть в глаза Майки. Будто между нами что-то произошло, такое интимное.
— Точно?
— Абсолютно. — я выдавила из себя измученную улыбку. Остальные стояли рядом, испуганно смотря на меня. Энгель сама еле держалась от того, чтобы не разрыдаться.
— В какую сторону, и от какой статуи мы пойдем? — спросила Марис охрипшим голосом. Как хорошо, что у нее есть Бени. Он крепко прижимает девушку к себе, не давая почувствовать одиночество.
— Не знаю… — ответил рыжий.
— Предлагаю считалку. — выдавила я.
— Что?! — разом воскликнули они. Ну, а что? Есть другие варианты?
— Предлагаю воспользоваться считалкой, раз монетки ни у кого нет.
— Нет… — хмуро протянул Майки, отрицая наличие монетки. Вот Бенджамин молчаливый какой-то стал. Обычно на позитиве, а тут видно весь позитив выбили всякими новостями. Я развернулась к статуям.
— Раз, два, три, четыре, пять — надо солнышку вставать. Шесть, семь, восемь, девять, десять — солнце спит, на небе месяц. Разбегайся кто куда — завтра новая игра. — говорила я в такт, указывая пальцами то на одну, то на другую статую. Друзья на меня косо посмотрели, не говоря ни слова. — Что? — воскликнула я.
— Что это было?
— Ну извините, в детстве я знала только эту считалку. — сложила я руки на груди, корчась. — Ладно…
— Может не надо? — проворчал Бени, вот только кто его слушал?
— Четыре статуи подряд. Стоят, молчат и смотрят. Велят идти по сторонам, авось нас заворотят…
— Уж лучше бы молчала. — Майки недовольно покосился на меня.
— Прежняя лучше… — тихонько сказала Энгель, сжимаясь.
— Эй, это был экспромт! Я только что сочинила новый хит.
— О да…
— И что вышло-то? — спросила Марис. Подул слабый ветерок, колыша паутину на могиле. Какая гадость… В ней плелся огромный черный паук.
— Ну вот, теперь не трудно будет найти выход! Слава Богу, спасибо, спасибо! — громко заговорила Энгель, поднимая руки к небу, и радостная улыбка появилась на ее лице.
— Неужели. — тихо выдохнула я, останавливаясь.
— Майки, теперь куда? В какую сторону от статуи? — спросила Марис.
— Это я и пытаюсь определить. — задумчиво протянул тот. Девчонки уже оживились; Энге энергично потирала руки. Я подальше отошла от статуи, чтобы лучше видеть место в сторонах от нее и понять где мы уже ходили. И словно две картинки сошлись перед глазами. Или напротив раздвоение какое-то. Но я отчетливо увидела еще, по крайней мере, четыре статуи. Горгоны стояли, словно в порядке каком-то, но они были. Я потерла руками глаза и снова посмотрела. Да, четыре статуи.
— Посмотрите…
— Алиса, что с тобой?
— Вы посмотрите! — закричала я. — Их четыре! Какая из них?! Какая?! Я не хочу умирать, я не хочу здесь оставаться! Мне плохо… Я… Я не могу! — я начала истерически орать, тыкая пальцем на статуи. Все просто в шоке смотрели на них, не имея возможности поверить. Как теперь быть? Мы же не можем идти от каждой из них, еще и в разные стороны! Это невозможно… невозможно…
Я чувствовала, что меня прижали к себе, и мне было тепло. Так отчаянно хотелось заплакать… Весь мир сжимался, оставляя меня одну наедине с кладбищем. Страшным старым и с приведениями… Я не могла спокойно смотреть. Уже больше полтора часа я хожу так, изображая спокойствие… Но сейчас моему состоянию приходит конец. Грудная клетка резко вздымалась от вдохов и поспешных выдохов. Глаза щипало, потому что я начала чувствовать запах гнили. Казалось, сейчас все мои страхи вылезут из-под земли. Сейчас ужас детства восстанет, поднимется и схватит за ногу. Я настолько четко и реально это представила, и дикий визг пронзил всю округу. Я бросилась на шею тому, кто меня обнимал, и не важно — выдержит он меня или нет. Я запрыгнула с ногами, цепляясь руками за сильные плечи — невидимая рука почти схватила меня за ногу, вырываясь прямо из недр земли. Неожиданно завыл волк, протяжно… Где-то на западе и я очнулась. Глаза распахнулись, и я почувствовала, как меня гладят по голове.
— Алиса, успокойся. Все хорошо. Мы справимся, мы найдем выход, милая… — Майки нежно гладил меня по волосам, другой рукой держа, чтобы я не упала с него. Я, оказывается, обхватила его ногами, крепко прижимаясь к груди.
— Можешь отпустить меня. Все… хорошо. — я встала на ноги и мне было так неудобно смотреть в глаза Майки. Будто между нами что-то произошло, такое интимное.
— Точно?
— Абсолютно. — я выдавила из себя измученную улыбку. Остальные стояли рядом, испуганно смотря на меня. Энгель сама еле держалась от того, чтобы не разрыдаться.
— В какую сторону, и от какой статуи мы пойдем? — спросила Марис охрипшим голосом. Как хорошо, что у нее есть Бени. Он крепко прижимает девушку к себе, не давая почувствовать одиночество.
— Не знаю… — ответил рыжий.
— Предлагаю считалку. — выдавила я.
— Что?! — разом воскликнули они. Ну, а что? Есть другие варианты?
— Предлагаю воспользоваться считалкой, раз монетки ни у кого нет.
— Нет… — хмуро протянул Майки, отрицая наличие монетки. Вот Бенджамин молчаливый какой-то стал. Обычно на позитиве, а тут видно весь позитив выбили всякими новостями. Я развернулась к статуям.
— Раз, два, три, четыре, пять — надо солнышку вставать. Шесть, семь, восемь, девять, десять — солнце спит, на небе месяц. Разбегайся кто куда — завтра новая игра. — говорила я в такт, указывая пальцами то на одну, то на другую статую. Друзья на меня косо посмотрели, не говоря ни слова. — Что? — воскликнула я.
— Что это было?
— Ну извините, в детстве я знала только эту считалку. — сложила я руки на груди, корчась. — Ладно…
— Может не надо? — проворчал Бени, вот только кто его слушал?
— Четыре статуи подряд. Стоят, молчат и смотрят. Велят идти по сторонам, авось нас заворотят…
— Уж лучше бы молчала. — Майки недовольно покосился на меня.
— Прежняя лучше… — тихонько сказала Энгель, сжимаясь.
— Эй, это был экспромт! Я только что сочинила новый хит.
— О да…
— И что вышло-то? — спросила Марис. Подул слабый ветерок, колыша паутину на могиле. Какая гадость… В ней плелся огромный черный паук.
Страница 12 из 22
