Правый коридор. Тайна. … тот, что был справа. Существо по-прежнему преследовало меня. От быстрого бега мои ноги начали наливаться свинцом, а каждый последующий вздох отдавался болью в груди. Я прикладывал все больше и больше сил, чтобы сохранить прежнюю скорость.
36 мин, 0 сек 20025
Взглянув на отражение в зеркале, я впервые обратил внимание, какие изменения претерпел за время своего пребывания в Маяке: все мое лицо стало бледным и исхудавшим, в волосах явно прибавилось седых волосков, на губах и подбородке остались следы подсохшей крови. Огромное количество синяков, кровоподтеков и прочих неприятных украшений. Но больше всего мое внимание привлекли не выражавшие практически ничего пустые глаза — взгляд побежденного человека, отбросившего все попытки сопротивляться. В голове пронеслась маленькая и мимолетная, словно поющий соловей, мысль. Тем не менее, сейчас я здесь — прямо перед зеркалом. Стою и размышляю, глядя на свой ужасный вид, хотя сознанием уже согласился броситься в лапы безысходности.
И тут мне вспомнилось, что практически в таком же состоянии ко мне домой завалился виновник моего пребывания здесь — Сергей. И почему-то вместе с этой мыслью внутри меня вспыхнула крохотная искорка надежды. Через пару секунд я понял, в чем крылась причина — ведь он же как-то смог найти меня. И если он прошел через все то же, что и я, и смог в итоге выбраться, значит, выход из этого места есть. Мне надо только понять, где он. Для этого надо использовать все, что только придет в голову или попадется под руку. Допускать любые, самые безумные идеи. Конечно, в ходе своих попыток я неоднократно буду убит… но ничего другого мне просто не остается. За те короткие мгновения, что длились мои размышления, в моем отражении ничего не поменялось, за исключением взгляда — он вновь обрел блеск, а эти мерцающие блики словно и были той крохотной надеждой, что зажглась внутри меня.
И я начался стараться, прикладывая все силы и всю волю, что у меня остались. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Мозг к этому моменту находился в вялом состоянии, поэтому происходящее я осознавал лишь где-то наполовину. Да и множественные смерти оставили на мне заметный отпечаток. Я уже практически переставал что-то понимать, двигаясь лишь по инстинктивно заложенной программе, или как иногда говорят — на одной воле. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Наверное, их было больше сотни. Снег, соприкасаясь с заледеневшей кожей обжигал ее. Кости и ребра трескались, а следом с мерзким хрустом ломались. От нестерпимой боли я кричал, и вместе с криком наружу вырывались капли алой крови, красившие прекрасный белый снег. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Наверное, их было больше тысячи. Но выхода все не находилось и не находилось, а внутри меня боролись две непреодолимые силы — с одной стороны яркая и теплая, как утреннее солнце, надежда, а с другой — черная и густая обреченность, желание сдаться. И словно балансируя на двух чашах одних весов, то одно, то другое чувство брало вверх. Я не считал, сколько попыток у меня ушло… тысяча… две… может даже три. А может число попыток давно превысило количество звезд на небе? Сам не знаю. Какая впрочем-то разница? Я все еще остаюсь тут, и ничего другого мне просто не дано. Я просто шел и шел, вперед, пока не начинал слышать тиканье часов. Мне даже не надо было открывать глаза, чтобы повторять прочно поселившееся в моей голове действия.
Подойти к зеркалу, коснуться его поверхности ладонью… Ударить об него рукой, второй… врезаться головой…
… Чувствую, как по лбу стекает струйка теплой крови… Холодные ладони своего двойника, сцепившиеся на моей шее… теряю сознание…
Все заново.
Чудесный узор… тик-так-тик-так… боль…
Узор… часы… смерть…
Боль… смерть…
И все заново…
Смерть…
Холод…
Боль…
Узор…
Часы…
Тик.
Так.
Тик…
Так…
…
В чувства меня привела звонкая соловьиная трель, звучащая над ухом. А следом появился свет, ударивший в закрытые веки, который я изначально принял за прожектор маяка. Но только потом осознал, что в отличие от холодного и безжизненного луча прожектора, этот был наделен теплотой. И тогда я открыл глаза и тут же зажмурился — передо мной сиял величественный ярко-оранжевый круг восходящего солнца.
Я, кажется, слегка задремал.
И тут мне вспомнилось, что практически в таком же состоянии ко мне домой завалился виновник моего пребывания здесь — Сергей. И почему-то вместе с этой мыслью внутри меня вспыхнула крохотная искорка надежды. Через пару секунд я понял, в чем крылась причина — ведь он же как-то смог найти меня. И если он прошел через все то же, что и я, и смог в итоге выбраться, значит, выход из этого места есть. Мне надо только понять, где он. Для этого надо использовать все, что только придет в голову или попадется под руку. Допускать любые, самые безумные идеи. Конечно, в ходе своих попыток я неоднократно буду убит… но ничего другого мне просто не остается. За те короткие мгновения, что длились мои размышления, в моем отражении ничего не поменялось, за исключением взгляда — он вновь обрел блеск, а эти мерцающие блики словно и были той крохотной надеждой, что зажглась внутри меня.
И я начался стараться, прикладывая все силы и всю волю, что у меня остались. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Мозг к этому моменту находился в вялом состоянии, поэтому происходящее я осознавал лишь где-то наполовину. Да и множественные смерти оставили на мне заметный отпечаток. Я уже практически переставал что-то понимать, двигаясь лишь по инстинктивно заложенной программе, или как иногда говорят — на одной воле. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Наверное, их было больше сотни. Снег, соприкасаясь с заледеневшей кожей обжигал ее. Кости и ребра трескались, а следом с мерзким хрустом ломались. От нестерпимой боли я кричал, и вместе с криком наружу вырывались капли алой крови, красившие прекрасный белый снег. Я не считал, сколько попыток у меня ушло. Наверное, их было больше тысячи. Но выхода все не находилось и не находилось, а внутри меня боролись две непреодолимые силы — с одной стороны яркая и теплая, как утреннее солнце, надежда, а с другой — черная и густая обреченность, желание сдаться. И словно балансируя на двух чашах одних весов, то одно, то другое чувство брало вверх. Я не считал, сколько попыток у меня ушло… тысяча… две… может даже три. А может число попыток давно превысило количество звезд на небе? Сам не знаю. Какая впрочем-то разница? Я все еще остаюсь тут, и ничего другого мне просто не дано. Я просто шел и шел, вперед, пока не начинал слышать тиканье часов. Мне даже не надо было открывать глаза, чтобы повторять прочно поселившееся в моей голове действия.
Подойти к зеркалу, коснуться его поверхности ладонью… Ударить об него рукой, второй… врезаться головой…
… Чувствую, как по лбу стекает струйка теплой крови… Холодные ладони своего двойника, сцепившиеся на моей шее… теряю сознание…
Все заново.
Чудесный узор… тик-так-тик-так… боль…
Узор… часы… смерть…
Боль… смерть…
И все заново…
Смерть…
Холод…
Боль…
Узор…
Часы…
Тик.
Так.
Тик…
Так…
…
В чувства меня привела звонкая соловьиная трель, звучащая над ухом. А следом появился свет, ударивший в закрытые веки, который я изначально принял за прожектор маяка. Но только потом осознал, что в отличие от холодного и безжизненного луча прожектора, этот был наделен теплотой. И тогда я открыл глаза и тут же зажмурился — передо мной сиял величественный ярко-оранжевый круг восходящего солнца.
Я, кажется, слегка задремал.
Страница 9 из 10
