Мэдфилд

С того момента и по сей день мне постоянно сняться сны. Всегда удивительные и загадочные, они уносят меня в дебри тропических лесов, и там я наблюдаю кровавые ритуалы диких племен и сам принимаю в них участие. В другой раз мы припадаем к большому и старому дереву, одиноко возвышающемуся посреди сухой саванны, и в приступе безумия возносим ему хвалы и песни. Но чаще других я вижу сон, где в полумраке все той же саванны, я стою, глядя вверх на кишащее звездами южное небо, и не могу пошевелиться. Вокруг меня исполняют дикие танцы, бьют в барабаны, громко произносят оккультные молитвы, и я их всех понимаю, и мне все это безумно нравиться. Я их не вижу, но чувствую. С каждым разом мне хочется остаться здесь еще подольше. Мне хочется бесконечно смотреть на звезды, которые будто бы тянут меня к себе. Они и в правду приближаются, а я приближаюсь к ним. Музыка и шум племени становятся все тише и вскоре пропадают где-то далеко внизу. Наступает блаженное ощущение покоя.

Все последующее время я безудержно работал над рукописями моего кузена и всеми многочисленными книгами, хранящимися в подвале дома. Приоритетной моей целью было осуществить задуманное Джо Мэлвином — осилить язык культа. Ведь именно в нем кроется для меня и для всех нас спасение. Я прекрасно осознавал, что времени у меня в обрез, однако все-таки приступил к работе, ибо другого выхода попросту не наблюдал. Разумеется, о своем задуманном романе я и вовсе забыл, но вот листы и печатная машинка мне очень пригодились. И мой усердный труд принес свои плоды: спустя месяц я уже с уверенностью мог заявить, что понимаю смысл большей части текстов, однако все же с трудом перевожу их на английский язык.

Что касается моей семьи, то все происходящее здесь повлияло на каждого ее члена по-разному. Артур, помогая мне в работе, ознакомился с литературой и был убежден в наличии сверхъестественных сил, иначе как можно объяснить то, что он буквально сам собой исцелился за время пребывания в этом доме. Кости и мышцы невероятно окрепли, исчезли все признаки болезни. Такое медицинское «чудо» не предвещало ничего хорошего. Маргарет же, напротив, закрывала на все это глаза и отказывалась верить в существование, а тем более — в могущество культа. Однако я все-таки сумел ее убедить не пользоваться огнем и быть внимательной и осторожной ко всему, что, так или иначе, касается деревьев.

Дни мелькали один за другим, неумолимо быстро, приближая нас к роковому часу. Если б я только мог предсказать точную дату ритуала… Возможно это принесло бы облегчение, а возможно и ошеломило бы ничтожностью отведенного мне срока. В любом случае неопределенность всегда страшнее, а именно она все это время продолжала меня терзать.

Я работал с утра до ночи, не покладая рук, лишь несколько часов уделяя сну. Ночью меня одолевал страх — с трудом удавалось мне засыпать, а просыпаясь поутру, обнаруживал в себе новые силы, но с каждым утром энергия моих сил становилась все слабее. Вскоре я начал осознавать, что невидимый дух ослабляет мою волю, и я устаю все быстрее и быстрее. Боль наступала при одной мысли открыть книгу, и я прилагал все большие усилия для преодоления боли. Это сделало меня несдержанным и злым по отношению к моей семье. Моя любовь к сыну и жене, разумеется, ни сколько не угасла. Я готов был сделать все, чтобы спасти их от неминуемого зла, ворвавшегося в нашу жизнь. Однако я должен признать, что сила, с которой культ пожирал мою душу, обладала чудовищным потенциалом и непреклонно росла, стремясь вытеснить собою абсолютно все. К величайшему сожалению, я должен был смириться с неимоверное величием культа и признать свое бессилие по отношению к нему — это дало резкое ускорение и без того необратимым переменам во мне. Маргарет не смогла этого выдержать и покинула Мэдфилд. Мы с Артуром остались одни.

Дальше все произошло необычайно стремительно. Однажды вечером я внезапно ощутил витающую в воздухе опасность, проникся неведомо откуда нахлынувшим смятением, подобно зверю, почуявшему приближение стихийного бедствия. Солнце еще не успело покинуть небосвод, как вдруг, внезапно стало резко темнеть. Поднимался ветер, и, судя по всему, приближалась гроза. Я выглянул через окно и поднял глаза на небо. Небывалой черноты тучи сгущались над деревней со всех сторон. Доносящийся отовсюду шум деревьев, терзаемых порывами ветра, походил на стон мучеников. И, что самое страшное, я вновь услышал столь ненавистный мне звук: к дому медленным шагом приближались культисты. Время пришло.