Мертвая тишина

Я бросил хворост у порога и, стараясь не смотреть в сторону стола, на котором Туман разделывал Лужова, быстро залез на печь. Обе ноги и руки варили всю ночь, потроха и голову отнесли и выбросили все в тот же ельник. Стараясь не вдыхать сладковатый запах готовящейся человеческой плоти, я заснул и проснулся уже утром, разбуженный криками и руганью с улицы. Туман и Леший опять потеряли труп, точнее то, что осталось от несчастного Лужова. Ельник сново был пуст, не осталось и следов крови. Но теперь рядом с кустами был отчетливо заметен след сапога.

Весь день обсуждали страное исчезновение тел, версия с животными отпала, так как медведи не носят сапог. Кто еще может жить в лесу и почему мы не заметили его присутствия рядом, оставалось вопросом, одно было точно — такое соседство терпеть было нельзя. Туман возмущался громче всех, поэтому Леший решил отправить на поиски именно его. Моя кандидатура не обсуждалась, так как я еле стоял на ногах от голода и сам мог завалиться где-нибудь по дороге.

Дождавшись следующего утра, Туман позавтракал Лужовым и выдвинулся. Ждали мы его сутки. Когда стало очевидно, что он не вернется, Леший под угрозой расправы выволок меня на улицу и мы пошли искать Тумана. Все, что я ел последние дни — это пара кусков хлеба, да тарелка макарон, которые я нашел в запаснике у старика. Вид сытого Лешего нагонял на меня тоску, но жрать человечену я не мог, хотя раздобревший кореш и предложил мне порцию Тумана.

После двухчасовых скитаний по округе мы наткнулись на сооруженный кем-то шалаш. Зайдя внутрь, я ошалел от увиденного: вокруг на земле валялись части тел погибших. Среди груды развороченного мяса я нашел и голову Тумана. Примерно с минуту меня рвало. Едва живой, шатаясь, я вылез из шалаша и рухнул на землю.

Вернувшись в сторожку, я выпил залпом стакан самогона, коего у старика был целый загашник и заявил Лешему, что ухожу. Между нами произошла стычка, но картина, увиденная в лесу, четко стояла у меня перед глазами, и это придало мне силы. Отбив Лешему бестолковку, я покинул сторожку. Полдня у меня ушло на поиски приличного места для ночевки, в итоге ничего лучше, чем переночевать на дереве я не придумал и, выбрав сосну пораскидистее, взгромоздился на нее, предварительно привязав себя бечевкой, захваченной из дома лесника. Через некоторое время удалось уснуть.

Проснулся от того, что кто-то стучит по сосне. Там внизу стоял человек, его лицо мне было хорошо знакомо, это был Павел из пятого отряда, сокамерник Лужова.

— Слезай, бродяга! — крикнул мне он. — Я жрать хочу, — при этом Павел как-то странно улыбался, было заметно, что он безумен. Не преставая трясти дерево, Павел продолжал приговаривать:

— Я хочу жрать, слезай! Я жрать хочу, слезай, кому говорят!? Слезай, братан! Слезай!

В руках у Павла я заметил заточку Тумана, с которой последние дни ни на минуту не расставался Леший.

— Какого ляда тебе от меня нужно? — крикнул я умалишенному.

— Слезай, позавтракаем. У меня кое-что для тебя осталось.

С этими словами Павел достал из кармана человеческую кисть и поднял руку вверх, видимо для того, чтобы я получше мог ее разглядеть.

— Вали отсюда, ящер пещерный! — заорал я.

Павел рассмеялся и сунул оторванную конечность себе в рот.

— Свежак! Слезай, пожуем!

— Ладно, подожди! Сейчас спущусь!

Единственным выходом из создавшегося положения было разобраться с этим упырем. Слезая с дерева, я твердо решил завалить беспредельщика. Когда и при каких обстоятельствах у него съехала крыша и как он бежал, меня не интересовало. До Петрозаводска оставалось каких-то пятнадцать верст и я твердо решил добраться туда живым. Когда ноги ступили на вязкую снежную замесь, Павел воззрился на меня отсутствующим взглядом и, протягивая мне татуированную руку Лешего, приговаривал: «Мясцо… сладкое»…. Не долго думая, я заехал ему по морде. Павел свалился на землю, хлюпая разбитым носом. В последующие удары я вкладывал все оставшиеся силы. Перед глазами стояли ужасы последних дней. Зона конечно делает многих вольтанутыми, но чтобы до такой степени, до которой она довела Тумана, Лешего и этого ублюдка, мне не верилось.

После серии акцентированных ударов, Павел потерял сознание. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Я поднял заточку «Лешего» и уставился на маньяка. С одной стороны завалить его было самым оптимальным вариантом, но с другой, в случае прокола с ментами, вешать на себя мокруху тоже не хотелось. Стянув с дерева бичевку, я приступил к связыванию плененного мясника. Но вот тут произошло то, что я никак не ожидал. Добравшись до ног Павла, я услышал треск хвороста позади себя. Оглянуться не успел. Что-то тяжелое опустилось мне на голову и я отключился.

Очнулся я от ударов. Передо мной стоял Паша, держащий в руке окровавленный топор. Его безумные глаза пялились на меня, а со рта не сходила зловещая улыбка. Предпринять каких-либо действий я не мог. Руки и ноги были стянуты бечевкой.