Фандом: Ведьмак. Когда Беренгар прибывает на задворки Вызимы, то обнаруживает, что для него находится работа: местных жителей стало беспокоить необычное чудовище, которое они назвали просто — «Зверь».
26 мин, 52 сек 20249
Уже догадываясь о том, что Зверя простыми знаками не проймёшь, ведьмак успевает не только разобраться с баргестами, пришедшими в качестве адской свиты за своим «королём», но и наложить на чудище троекратный ирден. Зверь почти не сбавляет ход. Не рискуя бить по нему серебром, более мягким, чем железо, зато помогающим обычно против нечисти, Беренгар достаёт стальной меч. Когда Зверь, словно играясь, бьёт по ведьмаку, тот, делая рывок в сторону, рубит чудище по лапе, стараясь вложить в удар всю возможную силу. Удар с трудом пробивает шкуру и, кажется, только раззадоривает противника. Дальнейшая схватка превращается то ли в догонялки, то ли в игру в кошки-мышки, причём «мышкой» оказывается ведьмак, которому приходится уворачиваться от прыжков и ударов, изредка огрызаясь в ответ. Огонь обжигает его кожу, просачивается сквозь веки в глаза, пытается затечь в рот и опалить нёбо, отражается в опадающих на землю капельках пота. Весь мир вокруг кажется отблесками этого пламени, а всё происходящее — отражением адских, потусторонних наказаний. В пламени словно искажаются все возможные грехи: алчность, чревоугодие, зависть, убийства и кражи, обман — и Беренгара приговаривают за это к вечным мукам. Он убегает, отпрыгивает, откатывается — но оказывается всё ниже, всё глубже утопает в кромешной тьме и обжигающих языках пламени, которое не светит. Взмахи меча, знаки, брызги крови — всё это проносится мимо и растворяется среди огня. Ада больше не было — Беренгар сам был в нём, сам был им, погружался всё глубже в собственные пучины. Прервала бесконечное падение только пролетевшая в пальце стрела. Ему она не навредила, Зверю — тоже…
Изначально Беренгар планировал остановиться где-нибудь у местных, живущих поближе к Вызиме — просто на всякий случай. В данный момент он был на мели, а потому постоялый двор в качестве варианта не рассматривался, да и расположен он был достаточно далеко. То ли дело возможность остановиться у какого-нибудь кмета, получая возможность перекусить и переночевать, выполняя нехитрую работу… Но он быстро понял, как же ошибался, понадеявшись на то, что поиск будет лёгким.
Задворки или выселки Вызимы начинались на расстоянии полёта стрелы, неподалёку от мостов, ведущих в город. Так, впрочем, дело обстояло с любым крупным городом — столица Темерии не была исключением. Кметы, немногочисленные горожане, мелкие купцы и торговцы — вот обычные обитатели подобных мест. Здесь, как правило, не бывает проблем с поиском ночлега… как правило, но не в данном случае. В данном случае Беренгару приходилось иметь дело с хмурыми неразговорчивыми кметами, которые мало того, что по природе своей испытывали неприязнь к чужакам — так ещё и успели узнать о том, с кем имеют дело. Беренгар и сам частенько был хмур и неразговорчив — его даже можно было счесть в некотором роде нелюдимым — но, столкнувшись с гипертрофированной реакцией местного населения, едва ли не приходил в бешенство.
В первый день ему так и не довелось отдохнуть и хоть немного вздремнуть — ночью это делать было просто некогда. На следующий день ему повезло значительно больше: он нашёл здесь живущую в небольшой деревеньке ведьму, которая согласилась его приютить. Вообще-то, сам пригород и представлял собой череду таких вот деревенек из нескольких дворов, разбавленных пёстрыми пятнами полей, да поселения побольше, раскинувшиеся возле тех или иных ворот. В одной из таких и жила ведьма Абигайл.
Она была совсем не похожа на тот стереотип, который веками вырисовывался народной молвой да недобрыми слухами и сплетнями. Абигайл оказалась молодой женщиной весьма миловидной наружности и на удивление сильного характера. Насколько он мог наблюдать её отношения с местными, насколько он мог услышать ходившие про неё бесстыдные слухи (Беренгар не сомневался, что они вымышлены практически от и до) — ведьма действительно умела настоять на своём и не прогнуться под окружение. И она же оказалась единственной, кто отнёсся к ведьмаку достаточно тепло. В какой-то момент Беренгар даже подумал, что она предложит ему разделить с ней постель, но вскоре понял, что ошибался. Ведьма не была обделена мужским вниманием — наоборот, оно только доставляло ей лишние проблемы и хлопоты, а некоторых незадавшихся любовников ей приходилось выпроваживать силой. Из-за этого такие вещи её сейчас просто-напросто не интересовали. Или, может, она хотела спать с женщиной? Беренгар прогнал такие мысли. В конце концов, его пустили пожить, в конце концов, в этом доме было тепло и уютно, и меньшее, чем он мог отплатить — благодарностью и отсутствием дурных мыслей. Последние, к несчастью, время от времени появлялись и не спешили уходить.
— Что-то ты хмурый сегодня, — интересуется она состоянием своего гостя. — Что-то не то узнал?
Изначально Беренгар планировал остановиться где-нибудь у местных, живущих поближе к Вызиме — просто на всякий случай. В данный момент он был на мели, а потому постоялый двор в качестве варианта не рассматривался, да и расположен он был достаточно далеко. То ли дело возможность остановиться у какого-нибудь кмета, получая возможность перекусить и переночевать, выполняя нехитрую работу… Но он быстро понял, как же ошибался, понадеявшись на то, что поиск будет лёгким.
Задворки или выселки Вызимы начинались на расстоянии полёта стрелы, неподалёку от мостов, ведущих в город. Так, впрочем, дело обстояло с любым крупным городом — столица Темерии не была исключением. Кметы, немногочисленные горожане, мелкие купцы и торговцы — вот обычные обитатели подобных мест. Здесь, как правило, не бывает проблем с поиском ночлега… как правило, но не в данном случае. В данном случае Беренгару приходилось иметь дело с хмурыми неразговорчивыми кметами, которые мало того, что по природе своей испытывали неприязнь к чужакам — так ещё и успели узнать о том, с кем имеют дело. Беренгар и сам частенько был хмур и неразговорчив — его даже можно было счесть в некотором роде нелюдимым — но, столкнувшись с гипертрофированной реакцией местного населения, едва ли не приходил в бешенство.
В первый день ему так и не довелось отдохнуть и хоть немного вздремнуть — ночью это делать было просто некогда. На следующий день ему повезло значительно больше: он нашёл здесь живущую в небольшой деревеньке ведьму, которая согласилась его приютить. Вообще-то, сам пригород и представлял собой череду таких вот деревенек из нескольких дворов, разбавленных пёстрыми пятнами полей, да поселения побольше, раскинувшиеся возле тех или иных ворот. В одной из таких и жила ведьма Абигайл.
Она была совсем не похожа на тот стереотип, который веками вырисовывался народной молвой да недобрыми слухами и сплетнями. Абигайл оказалась молодой женщиной весьма миловидной наружности и на удивление сильного характера. Насколько он мог наблюдать её отношения с местными, насколько он мог услышать ходившие про неё бесстыдные слухи (Беренгар не сомневался, что они вымышлены практически от и до) — ведьма действительно умела настоять на своём и не прогнуться под окружение. И она же оказалась единственной, кто отнёсся к ведьмаку достаточно тепло. В какой-то момент Беренгар даже подумал, что она предложит ему разделить с ней постель, но вскоре понял, что ошибался. Ведьма не была обделена мужским вниманием — наоборот, оно только доставляло ей лишние проблемы и хлопоты, а некоторых незадавшихся любовников ей приходилось выпроваживать силой. Из-за этого такие вещи её сейчас просто-напросто не интересовали. Или, может, она хотела спать с женщиной? Беренгар прогнал такие мысли. В конце концов, его пустили пожить, в конце концов, в этом доме было тепло и уютно, и меньшее, чем он мог отплатить — благодарностью и отсутствием дурных мыслей. Последние, к несчастью, время от времени появлялись и не спешили уходить.
— Что-то ты хмурый сегодня, — интересуется она состоянием своего гостя. — Что-то не то узнал?
Страница 4 из 8
