Мичиганская история

Поскольку прична смерти сразу стала «очевидна» детективу Куорлесу, не были проведены важные проверочные мероприятия, необходимые для подтверждения факта самоубийства. Так, например, криминалист не измерил длину руки и плеча Криса Буша, а также расстояние от дульного среза до спускового крючка — такие замеры были необходимы для проверки возможности погибшего дотянуться до крючка и нажать на него пальцем руки (напомним, ноги Буша были закрыты одеялом). Тут надо пояснить, что далеко не каждый человек и не из каждого ружья сможет произвести выстрел себе в голову, нажав на спусковой крючок пальцем руки — на то существуют определенные анатомические ограничения. По этой причине самоубийства с использованием длинноствольного оружия (автоматов, карабинов, ружей и т. п.) обычно производятся не в положении лёжа, а сидя, при котором приклад оружия упирается в пол, а нажатие производится пальцем ноги непосредственно, либо с использованием какого-то приспособления (скажем, карандаша, уложенного поперёк спускового крючка; на этот карандаш производится давление пальцами ноги). Понятно, что при таком самоубийстве место происшествия выглядит совершенно иначе: видно, что человек готовился к выстрелу, он снял обувь и носок хотя бы с одной ноги, удобно сел на прочную опору… Что интересно — при таком самоубийстве тело обычно заваливается вперёд или вбок, а не откидывается назад.

Другим серьёзным проверочным мероприятием, которым пренебрёг детектив Куорлес, явился отказ от забора крови трупа для химического анализа. А ведь если бы в крови обнаружилась большая доза снотворного, алкоголя или наркотиков, то это заставило бы о многом задуматься…

Наконец, имеется и третье важно обстоятельство, упущенное из вида в период дознания по причине отказа от проведения судебно-медицинской экспертизы. Дело в том, что полноценный внешний осмотр трупа так и не был проведён. Судмедэксперт, осматривавший тело на месте обнаружения, даже время наступления смерти определил весьма приблизительно, заявив, что она последовала примерно тремя-четырьмя днями ранее. Ориентировался он при этом исключительно на состояние внешних покровов и степень окоченения. Труп Криса Буша уже подвергся заметным изменениям и потому многие важные детали, указывающие на возможное насилие (скажем, следы инъекции или элетрометки от использования электрошокера), рассмотреть при беглом осмотре в кровати было уже практически невозможно.

Ранение, причинённое выстрелом в голову в упор, точнее, созданный им гидравлический удар в кровеносной системе, привёл к обильному кровотечению изо рта, носа и глазниц (хотя сами глазные яблоки остались неповрежденными). Из-за засохшей крови, которую, разумеется, никто не пытался вытирать на месте инцидента, рассмотреть черты лица было невозможно, соответственно и само утверждение, об отсутствии насилия в отношении Криса Буша, выглядело мягко говоря преждевременным и по большому счёту бездоказательным. Такое заключение детектива Куорлеса выглядит странным ещё и потому, что Крис Буш считался подозреваемым по очень серьёзному расследованию, проводившемуся специально созданной «Целевой Группой», и смерть такого человека могла (и должна была) рассматриваться как заметание следов подельниками. Во всяком случае до тех пор, пока обратное не будет доказано с абсолютной надёжностью. Тем не менее, прямо из спальни труп Криса Буша был направлен в морг похоронной компании, где его никто и не думал обследовать (да и не имел на это юридических оснований).

Осмотр спальни Криса Буша привёл к обнаружению предметов, которые были расценены как весьма важные улики. Одним из таких предметов явился карандашный рисунок, выполненный Крисом Бушем, изображавший кричащего мальчика: искажённое страданием лицо, раскрытый в немом вопле рот… Рисунок казался неприятным и поначалу не привлёк к себе внимания. Однако, детективы «Целевой Группы», увидевшие его спустя несколько дней, единодушно сошлись во мнении, что рисунок является… посмертным изображением Марка Стеббинса, мальчика, похищенного и убитого в феврале 1976 г.! Рисунок точно воспроизводил посмертное выражение лица, а кроме того — что даже представлялось более важным! — детали одежды Марка. Как уже было написано в этом очерке, тёплая куртка мальчика и его обувь были оставлены рядом с трупом, он был облачён в футболку и тонкую трикотажную куртку-«кенгуру» с карманом на животе и надвинутым на глаза капюшоном. Куртка эта была затёгнута на«молнию» под самое горло, убийца, кстати, застегнул все«молнии» его одежды и обуви: карманы тёплой верхней куртки, лежавшей в стороне от трупа, ботинки и т. п.