Мигель-миротворец

— Остерегись доминиканец оказаться на моем пути. Именем Господа нашего Иисуса Христа, остерегись.

Его лицо перекосило, положил руку на рукоять меча, но сдержался. Уже проходя мимо, буркнул.

— Твои дни сочтены — нечестивый.

Наша аудиенция закончилась и мы, поблагодарив, вышли из магистрата.

Исидо Родригес шёл подавленным полученным известием о смерти Папы и той новой политикой, о которой поведал спесивый доминиканец. Понимая, какие трудные времена настанут для его табора.

Самое страшное, доминиканец не врал и я это уже знал. Гонения на цыган и иудеев и арабов морисков начнутся и по всему католическому миру. И цыгане попали под горячую руку только по той причине, чтобы завуалировать гонение на иудеев и арабов морисков. В борьбе за Испанию против арабского халифата, духовенство и светская власть в лице королей набрали астрономические суммы у ростовщиков-иудеев для борьбы с Халифатом. Скудная казна опустела в непрекращающихся войнах с Халифатом.

Начав борьбу с иудеями, обвиняя их в ереси, они одним ударом освобождались от обязанности выплачивать долги с немалыми процентами, но и, выгоняя их из страны, отбирали всё их имущество.

Даже те евреи, которые отрекутся от иудаизма, перейдя в христианство, как в благодарность получат жизнь, но имущество отойдёт Церкви и Королю.

Цыгане попались под руку, и очень удачно прикрывая грабительскую политику Церкви и Светской Власти, обвиненные, как и иудеи в ереси.

У нового Папы были, свои интересы и в первую очередь укрепить свою власть в такой стране, как Испания. Испания после многовекового владычества арабского халифата объединилась под патриотическим знаменем Короля Фердинанда и королевы Исабель и становилась крупным игроком на политической карте Европы.

Усиливая власть Испании, Папа хотел её поставить в противовес набирающей силы Франции, которая претендовала всё больше и больше на Европейскую гегемонию.

Ведя двурушническую политику прикрываясь признанием Ватикана, но исподволь ведя борьбу за его ослабление. Папа убивал несколько зайцев, начав борьбу против иудеев и цыган. Народам уставших в беспрерывных войнах, обнищавших, надо было показать, кто виновник их бед.

Это жадные ростовщики, менялы и торговцы иудеи и цыгане, увешанные золотом. Озлобленному простому народу европейских стран было наплевать, что цыгане всё своё богатство носили на себе, превращая его в золото, ведя тот кочевой образ жизни, какой они вели.

Но главная цель всей этой компании было усиление влияния Церкви на всём Европейском пространстве. Европой должен править Ватикан.

Мы шли по каменной брусчатке Валенсии, а я черпал знания из мира зеркал. Уйдя в себя, забыл про своих спутников.

Удивляясь самому себе — из простого крестьянина виноградаря, я стал так разбираться в хитросплетениях политики, к которой не имею никакого отношения. И то, с чем мы столкнулись в Валенсии, было началом этой компании. Вот над этим я и думал, а точнее, как вывести наш табор из под удара.

— Мигель, Мигель, что с тобой?

Меня тормошил Исидо. До табора было идти ещё полчаса.

— Исидо, пока мы не пришли в табор, хочу с тобой переговорить о судьбе табора.

Мой тон сразу же его насторожил, и он весь был внимание. Хоакин-Одноглазый ничего, не понимая, смотрел вопросительно то на меня, то на Барона.

— То, что сказал доминиканец не блеф, а начало компании против иудеев и цыгане хорошее прикрытие этой компании. Табору грозит смертельная опасность.

— Доминиканец, посланник Торквемады, которого назначил Папа и Король Испании вести непримиримую борьбу с иудеями, но борьба против одних иудеев слишком очевидна, вызовет недовольство и цыгане хорошее прикрытие для борьбы с безбожниками и неважно, что вы приняли крещение.

Народ увидит, кто виноват в их бедах. Табору придётся идти в Гранаду, где власть всё ещё принадлежит последнему Халифату. Но Гранада падёт, не скоро, но это неизбежно.

И к тому времени Торквемада попадёт в немилость и изгнание иудеев закончится. Наступают трудные времена Исидо, очень трудные. Но табор дойдёт до Гранады.

Я с горечью смотрел на Исидо Родригеса.

— Мигель, это мой последний Джимен а Дром, да?

— Да, мой Барон, это твое последнее Странствие по Дороге.

Исидо не зря был цыганским Бароном, в таборе он вёл себя как обычно, и даже был радостен за свой табор, и цыгане, внимая ему, ухмыляясь галдели. Тем не менее, он отдал распоряжение, чтобы вардо поставили в круг и установил охрану.

Исидо запомнил эффективность обороны табора, устанавливая вардо в круг. Это вызвало недоумение у цыган привыкших располагаться так, как им удобно. Но с доводами Барона согласились, у всех ещё свежа память о битве с доминиканцами. Прошло три месяца, как мы пришли в Валенсию, и эти дни были, как никогда для табора продуктивными. Было много заказов на оружие, всевозможные подделки из кожи и дерева и каждый вечер в таборе были песни и танцы. Те доминиканцы исчезли, но я знал, это было затишье перед бурей.