Мигель-миротворец

На глазах у донны Марии навернулись слёзы. Я продолжил.

— Богом уготовано это испытание и я должен выйти из него с честью. Барон цыган, мой покровитель Исидо Родригес погибнет, таково предсказание цыганки Пашуты и это произойдет ровно через год после её смерти. Это будет через два месяца. Я обещал Пашуте, что не брошу табор, пока не выведу его в безопасное место.

Смотрел в глаза дона Лопеса, его мои слова поразили, и он замер размышляя над сказанным.

— Дон Лопес, я рад нашей встрече, рад вашему предложению, это большая для меня честь. И если ваше предложение будет иметь силу, после того, как выведу табор в безопасное место, я вернусь в Валенсию и приму ваше предложение.

Дон Лопес вскочил, подошёл ко мне, я встал, он обнял меня за плечи.

— Береги себя Мигель, мы все будем за тебя молиться и ждать.

Донна Исабель встала сказав.

— Сальваторе, я думаю нам надо закрепить это событие за столом. Малага нам сейчас не помешает.

— Что ты замерла Мария, аль не рада предложению твоего отца. Мария вспыхнула, махнула рукой.

— Ну, тебя тётя — и выскочила из-за стола. Я распоряжусь, чтобы накрыли стол, тем более сейчас появятся братья.

Она вышла, а дон Лопес и донна Исабель переглянулись, смотря в след донне Марии. Какая она грациозная, изящная. Неожиданно донна Исабель кивнув головой своему брату, обратилась ко мне.

— Мигель, судьба тебя столкнула с нашим семейством, оно было на волосок от гибели, и ты нас всех спас. Я люблю своего брата, своих племянников, они мне родные, по сути, я их воспитала, их мать ушла из жизни рано.

Она задумалась, уйдя в себя, и вновь продолжила.

— С твоим появлением наша жизнь изменилась, странно, но это так. Мы стали дружнее, сплочённее. Те встречи с тобой и наши беседы глубоко задели нас всех — она запнулась — особенно нашу девочку Марию.

Я сжался как пружина. Исабель внимательно посмотрела на меня.

— Ты очень неглуп, наверняка представляешь, о чём пойдёт речь. Мария умна и красива, и этого у неё не отнять, претендентов на её руку много и одного из них ты уже видел — это Николас.

Как ты понимаешь, в нашей семье его никто не любит. Заносчив, надменен и жесток. А Мария просто его не переносит. Но речь не об этом.

Ни я, ни Сальваторе никогда не видели её такой счастливой, как сейчас и в этот повинен ты. Да Мигель, именно так, да ты и сам всё знаешь. Ты из крестьян, из соли земли и все мы оттуда. Но, как удивительно ты тонок и чуток, учтив. Ты ни словом, ни жестом, ни красноречивым взглядом не показал, что неравнодушен к Марии. И у тебя это так хорошо получилось, даже Марию ввёл в заблуждение, но не меня и моего брата. Нас глубоко тронула твоя учтивость.

Ты верный, надёжный и умный человек и то, как ты относишься к табору, характеризует тебя с самой лучшей стороны. Мой брат не зря предлагает тебе стать его помощником. Он больше чем уверен, ты приумножишь его дело и капитал, и лучшего жениха для дочери ему не найти.

Я оглушённый, не ожидал подобного разворота событий и сидел, как взведённая пружина.

Моё сердце грохотало в висках, мог ли я подумать, та встреча с взбесившимися лошадьми так кардинально перевернёт мою жизнь. Пашута, Пашута, как точна ты в своих предсказаниях. Ко мне в сознание пробился вопрос донны Исабель.

— Я не побоялась тебе сказать об этом, потому что знаю о твоих чувствах к Марии. И всё же, ты любишь Марию?

За спиной Донны Исабель и дона Лопеса в дверном проёме мелькнула тень донны Марии, при последней фразе она замерла, побледневшая смотря на меня.

Я встал, смотря в глаза Марии, вся жизнь пронеслась калейдоскопом. Глаза моей Терезы были перед моим лицом, она мне улыбнулась, и я услышал её шёпот в голове — будь счастлив мой любимый, будь счастлив, и исчезла. Потрясённый, замер, Мария вытянулась, как струнка, дона Исабель испуганно смотрела на меня, спросив.

— Что с тобой Мигель? Ты так побледнел.

— Дон Сальваторе де Лопес Хименес и вы донна Исабель, я оглушён, поражён и на седьмом небе от счастья. Я боялся даже думать об этом. Между нами пропасть и ваше тёплое отношение мне не давало право даже допускать подобный исход.

— Люблю ли я донну Марию — это то же самое, что усомниться светит ли Солнце, темна ли безлунная ночь.

С того самого момента, как увидел её в глубине повозки, я только и думаю о ней. Вся моя сущность горюет, когда её не вижу и вдали от неё. Если бы вы знали, как вы меня окрылили, как меня переполняет счастье. Теперь я знаю для чего мне жить.

Я посмотрел в распахнутые глаза Марии, — её щеки разрумянились — видя её непередаваемую радость, взлетел к небесам.

Донна Исабель повернулась к дверному проёму, видя застывшую и счастливую Марию.

— Вот и хорошо, ты всё услышала, а ты согласна?

Мария подбежала к ней и обняла, прошептав — да.

У входа в патио раздался цокот копыт — приехали братья. Радостно пожимая мне руку, но при этом озабоченные, они меня огорошили, поведав:

— Город шумит тревожной вестью, все говорят, в городе собирается многочисленный отряд крестоносцев, иезуитов и доминиканцев. У всех на устах, табор в опасности.