Мистерии брянского леса

— Ничего, главное, что он освободил, помог выбраться из этой чертовщины. Ну а дальше и сам попробую отыскать дорогу к дому — спокойно размышлял я. Из воды торчали кряжистые кривые лапища засохшего дерева; по краям берегов, в малых заросших заводях гнездились, нежились в лучах мягкого, по-осеннему лелеющего солнца очаровательные кувшинки. Оглядев местность, я решил, перепрыгнув по островам кочек, поросших ржавым камышом и осокой, перебраться на другой берег — возможно, там меня и ожидал долгожданный выход из леса. Я без труда отыскал в кустах прочную палку, что бы опереться на неё, преодолевая зыбкую почву. Вдруг я почуял едва уловимый звук. Я сначала подумал, что показалось, но странный шум нарастал, и я застыл, прислушиваясь. Источник был неясен. Звук походил на ухающие, перекликающиеся монолитным гомоном свирели, вводящие в транс, манящие к себе, обволакивающие отовсюду, сеющие внутри легкую тревогу и любопытство. Среди переплетения отражающихся друг от друга отзвуков как будто мерещились голоса в едином гулком хоре. Перешагнув пару кочек по хлюпающей гати, я померил глубину палкой, которая была почти с мой рост. Деревянный посох скрывался без малого полностью, цепляясь за плотную тину, и взволнованный снизу ил замутил рыжеватую болотную воду. На глубине палка за что-то зацепилась, и неведомая сила потянула её в низ. Потеряв равновесие, я ухватился за ветви засохшего дерева. Внезапно его окостенелые щупальца словно встрепенулись от дрёмы, зашевелились, и странно изгибаясь, крепко обвили мою руку. Безуспешно пытаясь вырваться, я заметил, что в том месте, где исчезло в глубинах затхлых вод моё неудавшееся орудие опоры, занималось какое-то пугающее шевеление. Сквозь потревоженную ряску проглядывались покрытые тиной корни и ветви, кишащие в водовороте демонического танца. Всё это походило на какие-то ожившие органические механизмы, готовые хищно утянуть к себе и перемолоть, или просто утопить жертву, затянуть в тёмную пучину. Пробудилась, очнулась от дрёмы болотная хтонь. Мнимо дремлющая, выжидающая под слоем ряски. Ну, кот! Ну, вывел! Уцепившаяся в руку коряга с силой швырнула меня в этот безумный водоворот, и я плашмя опрокинулся в холодную воду. Ноги мгновенно стала больно оплетать болотная растительность и тянуть ко дну, ветви сделались тугими и гибкими жгутами, тело сжимала коварная сила, постепенно пробираясь к горлу. Я пытался кричать во всю глотку, но находился чёрти где, и вряд ли бы кто-то услышал мои просьбы о помощи, разве какой-нибудь дурак вроде меня, ищущий тайных приключений в лесной глухомани. Страх близкой кончины не сковывал, а придавал телу адреналина, и в притоке нахлынувших сил я ожесточённо цеплялся за жизнь, безуспешно, но жадно и отчаянно пытаясь разомкнуть сдавливающий плен, барахтаясь в сетях бурлящего зла. Неуёмная паника оставляла мало надежд на спасение, особенно когда моя голова забултыхалась как поплавок, глотая дурную воду. Сердце колотилось, как барабанный кардан, я захлёбывался и тонул. На исходе последних сил, практически перестав сопротивляться голодному, по всей видимости, до жертв болоту, я успел подумать, что как же глупо сейчас будет утонуть в какой-то, практически, луже прекрасно умеющему плавать молодому человеку в расцвете сил. Не менее глупо, чем рассчитывать одолеть в равной схватке первородную мощь проснувшейся природы. Но я продолжал сражаться за жизнь, и как мог, боролся со смертельными узами коварного спрута. В какой-то момент узловатые руки оживших ветвей с такой силой передавили тело, что глотать жизненно необходимый воздух стало просто невозможно, и, теряя остатки воли к жизни, я измождено скрылся под водой. Разум начал меркнуть; тело, словно таяло, и под грудью млело сладковатой горечью, тошнотворно-мятным бессилием. Холодком подкравшейся вплотную погибели, где-то внутри меня уже был распахнут порог загробного ужаса неизвестности. В взвихрённой, замутнелой воде на удивление всё было хорошо различимо, как будто я смотрел не своими, чужими глазами, приспособленными к подводной жизни. В илистом дне что-то плавно шевелилось, маленькое и будто пытающееся спрятаться. Я смахнул ослабевшей рукой с чего-то склизкого и съежившегося, как недоеденный студень на ощупь, налипший слой чёрной жижи, клубами рассеивающейся и пузырящейся в водном пространстве, и копошащийся секрет обнажился передо мной. Ситуация была критической — в лёгких практически не оставалось воздуха, но даже остатками замирающего сознания, ещё не отделившегося от меня, но уже работающего в полуавтономном режиме, я нашёл в себе силы в долю секунды изумиться. Среди тины трепыхалась живая, покрытая пупырышками, явно органического происхождения звезда однородного, сапфирового окраса, чем-то по форме напоминающая морскую, ранее встречаемую мной только в приключенческих передачах по телевизору. Одна из пяти её конечностей застряла под круглым камешком, который пресёк её дальнейшее передвижение по чёрным закоулкам мглистого дна, и я как-то машинально ткнул пальцем в мешающую ей преграду, высвободив болотную звезду из придавившего лапку гладкого монолита. Камешек лениво сдвинулся с места, и невиданное мной ранее создание выпорхнуло из-под него, скрывшись в подводной мгле. Я подумал, что увидеть подобную небывальщину, наверно, дорогого стоит — беда лишь в том, что я вот-вот задохнусь. Вряд ли даже повезёт разложиться в этих зловонных водах, а то ведь болотная звезда могла облюбовать мой скелет, и заиметь собственный замок, поселившись где-нибудь под сводами рёбер или протиснуться через глазницу в череп. А может, никакой болотной звезды попросту и не было, а погибающий мозг изрыгнул такое невообразимое видение, предсмертную галлюцинацию — но всё это было уже не важно. Важно было то, что я отчаянно не хотел умирать, и почуяв ослабшую хватку своего врага, видимо посчитавшего меня уже абсолютно неспособным к сопротивлению, я остервенело, изо всех ещё хранящихся где-то в сокрытых внутренних закромах сил, оттолкнулся и вынырнул, успев глотнуть спасительного воздуха. Но перехитрить жёсткие клешни чудища не представлялось возможным — меня снова сжала, как беспомощного зверька в капкан страшная силища и потянула ко дну — в сдавливающих движениях как будто читалась определённая интонация — мол, ишь, щегол, чего удумал! С кем тягаться и кого обдурить захотел! Но-но! Не выйдет! Спасение возникло неожиданно и быстро. В нескольких метрах из воды мелькнули чёрные ласты, а уже через долю секунды подле меня всплыл непонятно откуда здесь взявшийся аквалангист. В этот же самый момент хватка неведомой силы, пытающаяся меня погубить ослабла, словно пара посторонних глаз беспрекословно сняла дикие чары, и я с легкостью выпутавшись, выплыл к близкому травянистому берегу, жадно и урывисто глотая воздух, непомещающийся в ошалевшие лёгкие.