Стихи и проза, посвящённые трудным минутам жизни Александра Сергеевича; его перекрёстным точкам судьбы...
22 мин, 1 сек 13661
Она, поспешно вскочив, подбежала к зеркалу, в гладкой поверхности которого увидела лишь слабое отражение горевших ламп, а Пушкин долго стоял неподвижно, проводя рукою по побледневшему лбу…
Лишь восемь лет спустя, когда отец (Пётр Ланской) предстал пред ней с той беззаветной любовью, которая и у могилы не угасла, и она услышала его предложение, картина прошлого воскресла перед ней с неотразимой ясностью«.»
Неизменно поднимается вопрос: можно ли было спасти Пушкина? Не будем более касаться трагических обстоятельств, приведших Пушкина к дуэли с Дантесом. Вспомним лишь условия поединка.
«Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга и пяти шагов для каждого от барьеров, расстояние между которыми равно десяти.»
Вооружённые пистолетами противники, по данному знаку, идя один на другого; но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.
Сверх того, принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того, чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же расстоянии.
Когда обе стороны сделают по выстрелу, то, в случае безрезультатности, поединок возобновиться, как бы в первый раз: противники становятся на то же расстояние в двадцать шагов, сохраняются те же барьеры и те же правила.
Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.
Секунданты, облачённые всеми полномочиями, обеспечивают, каждый свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных условий«.»
Пушкин согласился на все условия, не взглянув на них. Смертельный исход поединка был предопределён заранее близким расстоянием между противниками и повторным обменом выстрелами в случае промаха. Однако, это было излишним условием, ведь и промах для таких мастерских стрелков был исключён, и убойная сила крупнокалиберного пистолета системы Лепажа на таком расстоянии имела двойную гарантию. Отсутствие врача объяснялось не только поспешностью и нежеланием увеличивать число лиц, вовлечённых в противозаконные действия, но и тем, что для главных участников поединка — это был путь в один конец, когда вернуться мог лишь кто-то один.
Зима расщедрилась, раскинула сугробы
своих снегов, слепящие глаза;
и белым саваном загробным
укутала и небеса;
и вымеряя по колено
в снегу предсмертные шаги,
где нет надежд на перемену,
как птице, пойманной в силки…
Смиряя шаг, умерив дальность,
взяла в прицел слепая страсть!
Долг чести; грубая реальность;
интриги; деньги, подкуп, власть!
К барьеру! Грянул первый выстрел!
Упал поэт! Упал, но выстоял!
И эхо не успело смолкнуть!
Он, опиравшийся на локоть!
Потребовал продолжить бой!
И выстрел прозвучал второй!
И пал Дантес! Воскликнув: «Браво!»
Он думал, что сразил по праву!
Лжеца, клевещущего зло!
Дантесу сильно повезло — Был ранен в руку не глубоко.
А вот поэт ушёл до срока!
В неполных тридцать восемь лет!
В ту пору был его расцвет!
Раненый в живот, потерявший много крови, по дороге несколько раз терявший сознание Пушкин прожил мучительных два дня, умер через сорок шесть часов после ранения.
Точный диагноз телесных повреждений таков: «Огнестрельное проникающее слепое ранение нижней части живота и таза. Многооскольчатые огнестрельные инфицированные переломы правой подвздошной и крестцовой костей с начинающимся остеомиелитом. Траматогенный диффузный перитонит. Гангрена участка стенки тонкой кишки. Инфицированная гематома брюшной полости. Инородное тело (пуля) в области крестца. Флебит тазовых вен. Молниеносный сепсис. Травматический шок. Массивная кровопотеря. Острая постгеморрагическая анемия тяжёлой степени. Острая сердечно — сосудистая и дыхательная недостаточность. Полиорганная недостаточность».
Знаменитый врач Николай Бурденко считал, что поэта в двадцатом веке мог спасти даже хирург средней руки. Писатель Андрей Соболь решил провести эксперимент по смелым утверждениям советского медика. В 1926 году он выстрелил себе в живот из нагана у памятника Пушкину на Тверском бульваре. Через двадцать минут пострадавший уже лежал на операционном столе. Его ранение оказалось легче, чем у Пушкина, но спасти писателя также не удалось. Андрей Соболь умер через три часа после операции. Умер во имя любопытства, одержимый страстью и стремлением знать наверняка, и уверенный в возможностях советской медицины!
Творю ли? Пачкаю бумагу? Взлететь позволят или пасть!
От чувства дарящего благо, как отличить слепую страсть?
Судьбу, испытывая зря, теряем больше мы, поверьте!
Где грани тонки бытия — там лучше не играть со смертью!
Сейчас также врачи утверждают, что с новыми медицинскими технологиями нашего времени, будь Пушкин нашим современником, он остался бы жить.
Лишь восемь лет спустя, когда отец (Пётр Ланской) предстал пред ней с той беззаветной любовью, которая и у могилы не угасла, и она услышала его предложение, картина прошлого воскресла перед ней с неотразимой ясностью«.»
Неизменно поднимается вопрос: можно ли было спасти Пушкина? Не будем более касаться трагических обстоятельств, приведших Пушкина к дуэли с Дантесом. Вспомним лишь условия поединка.
«Противники становятся на расстоянии двадцати шагов друг от друга и пяти шагов для каждого от барьеров, расстояние между которыми равно десяти.»
Вооружённые пистолетами противники, по данному знаку, идя один на другого; но ни в коем случае не переступая барьера, могут стрелять.
Сверх того, принимается, что после выстрела противникам не дозволяется менять место, для того, чтобы выстреливший первым огню своего противника подвергся на том же расстоянии.
Когда обе стороны сделают по выстрелу, то, в случае безрезультатности, поединок возобновиться, как бы в первый раз: противники становятся на то же расстояние в двадцать шагов, сохраняются те же барьеры и те же правила.
Секунданты являются непременными посредниками во всяком объяснении между противниками на месте боя.
Секунданты, облачённые всеми полномочиями, обеспечивают, каждый свою сторону, своей честью строгое соблюдение изложенных условий«.»
Пушкин согласился на все условия, не взглянув на них. Смертельный исход поединка был предопределён заранее близким расстоянием между противниками и повторным обменом выстрелами в случае промаха. Однако, это было излишним условием, ведь и промах для таких мастерских стрелков был исключён, и убойная сила крупнокалиберного пистолета системы Лепажа на таком расстоянии имела двойную гарантию. Отсутствие врача объяснялось не только поспешностью и нежеланием увеличивать число лиц, вовлечённых в противозаконные действия, но и тем, что для главных участников поединка — это был путь в один конец, когда вернуться мог лишь кто-то один.
Зима расщедрилась, раскинула сугробы
своих снегов, слепящие глаза;
и белым саваном загробным
укутала и небеса;
и вымеряя по колено
в снегу предсмертные шаги,
где нет надежд на перемену,
как птице, пойманной в силки…
Смиряя шаг, умерив дальность,
взяла в прицел слепая страсть!
Долг чести; грубая реальность;
интриги; деньги, подкуп, власть!
К барьеру! Грянул первый выстрел!
Упал поэт! Упал, но выстоял!
И эхо не успело смолкнуть!
Он, опиравшийся на локоть!
Потребовал продолжить бой!
И выстрел прозвучал второй!
И пал Дантес! Воскликнув: «Браво!»
Он думал, что сразил по праву!
Лжеца, клевещущего зло!
Дантесу сильно повезло — Был ранен в руку не глубоко.
А вот поэт ушёл до срока!
В неполных тридцать восемь лет!
В ту пору был его расцвет!
Раненый в живот, потерявший много крови, по дороге несколько раз терявший сознание Пушкин прожил мучительных два дня, умер через сорок шесть часов после ранения.
Точный диагноз телесных повреждений таков: «Огнестрельное проникающее слепое ранение нижней части живота и таза. Многооскольчатые огнестрельные инфицированные переломы правой подвздошной и крестцовой костей с начинающимся остеомиелитом. Траматогенный диффузный перитонит. Гангрена участка стенки тонкой кишки. Инфицированная гематома брюшной полости. Инородное тело (пуля) в области крестца. Флебит тазовых вен. Молниеносный сепсис. Травматический шок. Массивная кровопотеря. Острая постгеморрагическая анемия тяжёлой степени. Острая сердечно — сосудистая и дыхательная недостаточность. Полиорганная недостаточность».
Знаменитый врач Николай Бурденко считал, что поэта в двадцатом веке мог спасти даже хирург средней руки. Писатель Андрей Соболь решил провести эксперимент по смелым утверждениям советского медика. В 1926 году он выстрелил себе в живот из нагана у памятника Пушкину на Тверском бульваре. Через двадцать минут пострадавший уже лежал на операционном столе. Его ранение оказалось легче, чем у Пушкина, но спасти писателя также не удалось. Андрей Соболь умер через три часа после операции. Умер во имя любопытства, одержимый страстью и стремлением знать наверняка, и уверенный в возможностях советской медицины!
Творю ли? Пачкаю бумагу? Взлететь позволят или пасть!
От чувства дарящего благо, как отличить слепую страсть?
Судьбу, испытывая зря, теряем больше мы, поверьте!
Где грани тонки бытия — там лучше не играть со смертью!
Сейчас также врачи утверждают, что с новыми медицинскими технологиями нашего времени, будь Пушкин нашим современником, он остался бы жить.
Страница 5 из 7
