История Российской Империи знает такое необычное (пожалуй, даже уникальное) явление как тюрьмы при православных монастырях. Заточение в подобную тюрьму, широко распространенное вплоть до 19-го столетия, было не в пример тяжелее каторжных работ.
40 мин, 5 сек 7954
После 1680 г. работа тюремного конвейра мало-помалу оживилась. Из заключенных в это время людей наиболее примечателен, пожалуй, иеромонах Сергий, казначей архиепископа Афанасия. «За скаредные дела» он попал в соловецкую тюрьму в 1686 г. Какое-то время узник пробыл в ручных и ножных кандалах, которые, однако, вскоре были сняты. У иеромонаха нашелся влиятельный заступник — воевода Кондратий Нарышкин, который добился послабления режима содержания.
Вплоть до конца 17-го столетия тюрьма Соловецкого монастыря была более каторгой, нежели тюрьмой. Осужденные не столько «сидели», сколько работали. Традиционным местом их содержания была мельница и монастырская хлебопекарня.
Хотя там они и сидели на цепи, тем не менее, это были отнюдь не тюремные казематы; да и изоляция на таких работах была весьма условна. Превращение Соловецкого монастыря в мрачнейшую тюрьму, «в гроб для живых человеков», произошло чуть позже. Связано это превращение с одной из мрачнейших фигур отечественной истории — Императором Петром Первым.
«Великий преобразователь земли Русской» приезжал на Соловки дважды: в 1694 г. и в 1702 г. Именно ко времени Петра Первого относится появление в Соловецком монастыре«земляных тюрем». Такая тюрьма представляла собой погреб, закрытый сверху перекрытиями из бревен. Соловецкие острова представляют собой выход скальной породы и слой земли и песка там совсем невелик. На территории монастыря только в одном месте почвенный слой был достаточен для того, чтобы выкопать в нем яму достаточной глубины без опасения их затопления грунтовыми водами — под Корожной башней, на северо-западном углу монастырской стены. Из всех видов застенков «земляные тюрьмы» были самыми страшными; об особенностях их устройства подробнее будет рассказано ниже.
В 1691 г. для помещения в «земляной тюрьме» был направлен на Соловки некий Иван Салтыков.
На следующий год его соседом стал Михаил Амирев. Последний был виноват в «великих непристойных словах». Человеком он был, видимо, незаурядным; во всяком случае московская власть его не забыла и не позволила сгнить под землей заживо. Через год его выпустили из страшной тюрьмы с условием постричься в монахи. Амирев, разумеется, постригся и под именем монаха Моисея сделался нарядчиком на монастырские работы. Работая в этой должности он получил счастливую возможность поближе сойтись с местными рыболовами и крестьянами. Кого-то из этих людей он, видимо, сумел привлечь на свою сторону, потому что в 1700 г. Амирев совершил побег с острова. Следов беглеца отыскать не удалось; организация побега указывала на наличие у Амирева сообщников. Продолжительные масштабные поиски оказались безрезультатны. Считается, что это вторая успешная попытка побега из соловецкой тюрьмы, хотя строго говоря ни игумен Артемий, ни Михаил Амирев на момент бегства уже не являлись тюремными заключенными.
В 1702 г. в Соловецком монастыре появились новые необычные заключенные. Одним из них был расстриженный к тому времени епископ тамбовский Игнатий (Иван Шангин), а вторым — бывший духовник Петра Первого Иван Иванов. Оба оказались участниками известного «дела книгописца Григория Талицкого». Последний прославился тем, что первым заговорил о Петре Первом как Антихристе и взялся проповедовать скорый конец света. Талицкий записал свое учение в нескольких тетрадях, поэтому его и назвали «книгописцем».
Епископ Игнатий был заточен в каменный мешок, расположенный в Головленковской башне. Помещение, в котором содержался еписком, конструктивно предназначалось для хранения пороха во время осады крепости. Оно было устроено в толще каменной кладки башни и не имело окна, выходившего наружу. Сохранилось описание этого помещения, сделанное в 80-х годах 19-го столетия историком М. А. Колчиным: «В узком проходе для лестницы, ведущей наверх башни, находится дверь обитая войлоком, ведущая в каменное помещение аршина два длины, полтора ширины и три высоты (зная, что аршин равен 0,71 м. можно подсчитать размеры помещения: 1,4 м. на 1,05 м. и на 2,1 м. — прим. murder's site). У одной стены выкладена кирпичная лавочка шириною поларшина. Маленькое окошечко, достаточное лишь для того, чтобы протянуть руку, выходит на темную лестницу, и в былое время служило не для освещения, а для подачи пищи узнику. В таком мешке нет возможности лечь и несчастный узник д. б. года спать в полусогнутом положении».
Сопроводительное письмо, с которым расстриженый епископ препровождался в тюрьму, детально регламентировало особенности содержания узника под стражей: «быть ему в той тюрьме до кончины живота его неисходно (… )». Такого рода регламентации получила в дальнейшем значительное развитие и была заметно усовершенствована.
Епископ Игнатий скончался в заточении (дата неизвестна). Похоронен он был возле Спасо-Преображенского собора.
Вплоть до конца 17-го столетия тюрьма Соловецкого монастыря была более каторгой, нежели тюрьмой. Осужденные не столько «сидели», сколько работали. Традиционным местом их содержания была мельница и монастырская хлебопекарня.
Хотя там они и сидели на цепи, тем не менее, это были отнюдь не тюремные казематы; да и изоляция на таких работах была весьма условна. Превращение Соловецкого монастыря в мрачнейшую тюрьму, «в гроб для живых человеков», произошло чуть позже. Связано это превращение с одной из мрачнейших фигур отечественной истории — Императором Петром Первым.
«Великий преобразователь земли Русской» приезжал на Соловки дважды: в 1694 г. и в 1702 г. Именно ко времени Петра Первого относится появление в Соловецком монастыре«земляных тюрем». Такая тюрьма представляла собой погреб, закрытый сверху перекрытиями из бревен. Соловецкие острова представляют собой выход скальной породы и слой земли и песка там совсем невелик. На территории монастыря только в одном месте почвенный слой был достаточен для того, чтобы выкопать в нем яму достаточной глубины без опасения их затопления грунтовыми водами — под Корожной башней, на северо-западном углу монастырской стены. Из всех видов застенков «земляные тюрьмы» были самыми страшными; об особенностях их устройства подробнее будет рассказано ниже.
В 1691 г. для помещения в «земляной тюрьме» был направлен на Соловки некий Иван Салтыков.
На следующий год его соседом стал Михаил Амирев. Последний был виноват в «великих непристойных словах». Человеком он был, видимо, незаурядным; во всяком случае московская власть его не забыла и не позволила сгнить под землей заживо. Через год его выпустили из страшной тюрьмы с условием постричься в монахи. Амирев, разумеется, постригся и под именем монаха Моисея сделался нарядчиком на монастырские работы. Работая в этой должности он получил счастливую возможность поближе сойтись с местными рыболовами и крестьянами. Кого-то из этих людей он, видимо, сумел привлечь на свою сторону, потому что в 1700 г. Амирев совершил побег с острова. Следов беглеца отыскать не удалось; организация побега указывала на наличие у Амирева сообщников. Продолжительные масштабные поиски оказались безрезультатны. Считается, что это вторая успешная попытка побега из соловецкой тюрьмы, хотя строго говоря ни игумен Артемий, ни Михаил Амирев на момент бегства уже не являлись тюремными заключенными.
В 1702 г. в Соловецком монастыре появились новые необычные заключенные. Одним из них был расстриженный к тому времени епископ тамбовский Игнатий (Иван Шангин), а вторым — бывший духовник Петра Первого Иван Иванов. Оба оказались участниками известного «дела книгописца Григория Талицкого». Последний прославился тем, что первым заговорил о Петре Первом как Антихристе и взялся проповедовать скорый конец света. Талицкий записал свое учение в нескольких тетрадях, поэтому его и назвали «книгописцем».
Епископ Игнатий был заточен в каменный мешок, расположенный в Головленковской башне. Помещение, в котором содержался еписком, конструктивно предназначалось для хранения пороха во время осады крепости. Оно было устроено в толще каменной кладки башни и не имело окна, выходившего наружу. Сохранилось описание этого помещения, сделанное в 80-х годах 19-го столетия историком М. А. Колчиным: «В узком проходе для лестницы, ведущей наверх башни, находится дверь обитая войлоком, ведущая в каменное помещение аршина два длины, полтора ширины и три высоты (зная, что аршин равен 0,71 м. можно подсчитать размеры помещения: 1,4 м. на 1,05 м. и на 2,1 м. — прим. murder's site). У одной стены выкладена кирпичная лавочка шириною поларшина. Маленькое окошечко, достаточное лишь для того, чтобы протянуть руку, выходит на темную лестницу, и в былое время служило не для освещения, а для подачи пищи узнику. В таком мешке нет возможности лечь и несчастный узник д. б. года спать в полусогнутом положении».
Сопроводительное письмо, с которым расстриженый епископ препровождался в тюрьму, детально регламентировало особенности содержания узника под стражей: «быть ему в той тюрьме до кончины живота его неисходно (… )». Такого рода регламентации получила в дальнейшем значительное развитие и была заметно усовершенствована.
Епископ Игнатий скончался в заточении (дата неизвестна). Похоронен он был возле Спасо-Преображенского собора.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 4 из 13
