У города был странный запах — почти знакомый и какой-то механический. Так пахла та часть Тирракона, куда приходили машины из другой части мира. Густое масло, сырая земля, холод, идущий откуда-то снизу…
36 мин, 4 сек 11388
Холод тоже имеет запах — я знаю, я его чувствовал. Я был в этом месте лишь однажды, да и то не подходил достаточно близко, но запахи чувствовались очень ясно. Я хотел туда пройти, чтобы посмотреть на людей из внешнего мира — я хотел видеть чёрные волосы, я часто представлял себе, как это может выглядеть — но кто-то не пускал меня. Может быть, Эйк, или тот человек, от которого она меня родила — я не помню. В последнее время я вообще забываю очень многое — с тех пор, как эта ведьма залезла мне в голову и вытащила оттуда мою тень. Но мне не хотелось сейчас об этом думать — город был близко, его запах врывался мне в ноздри, вычерчивая в голове дорожки воспоминаний, ветер трепал волосы и иногда так сильно бил в лицо, что я не успевал его глотать и начинал задыхаться. Шитоу пела подо мной, она не хотела снижаться, и я не заставлял её — мы кружили над городом и возле него, иногда немного спускаясь, чтобы погрузиться в эти запахи, или поднимаясь выше, но не приближались настолько, чтобы нас можно было рассмотреть. Я и сам мало что видел с такой высоты, но она очаровывала меня, пугала до полусмерти каждый раз, но и очаровывала тоже, так что оказываясь в небе я иногда забывал, зачем вообще поднялся сюда. Сейчас у меня была цель — и я должен был что-то делать, но никак не мог себя заставить, никак не мог сосредоточиться, хотя раньше мне нравилось летать на разведку, и у меня это хорошо получалось. Но раньше — это прошлое, и я плохо его помнил. Многие из наших в последнее время считали, что меня нельзя отправлять на разведку, как раньше, но Ллойт сказал, что ничего страшного не случится. Он так странно смотрел на меня в последнее время, в его глазах как будто наступала ночь, когда он смотрел на меня — и мне тоже начинало казаться, что вокруг стемнело. Я пытался спрашивать у него, что со мной, но он говорил, что не знает. Все говорили, что не знают, даже Миаттэ, который вначале подолгу грел моё исцарапанное лицо своими руками, пытаясь вытянуть из меня эту дрянь, но у него не получилось. Я не надеялся, что он меня вылечит, но мне нравились прикосновения его рук — сам я боялся трогать эти трещины, мне казалось, что если я прикоснусь к ним, они перекинутся на мои руки, а потом поглотят меня целиком.
Страница 1 из 9
