Монстры и тени

*Воспоминания в моей голове начали выть настойчивее, и чтобы заглушить их, я быстро погнал Шитоу вниз, вой горячего ветра проглотил нас, а потом выплюнул — за пару мигов до удара о землю. Мы остановились за невысокой скалой, отгораживающей нижнюю часть города от высохших пустошей, которые даже не были пустыней — это была сухая потрескавшаяся земля, вспученная редкими колючками. Я свалился с Шитоу, вцепился в горячий камень и временно оглох — грохот сердца в ушах, шум в голове, шум снаружи, шум города, ветра, шорох крыльев Шитоу… всё превратилось в бесцветную тишину, а потом вернулось, чуть не сбив меня с ног. Мне ужасно захотелось обратно, в наш лагерь. Он был почти рядом — я успел бы долететь до него ещё до рассвета, и возможно даже гораздо раньше. Мы кочевали по окрестностям Найрата уже несколько дней и перехватили пару торговых караванов, идущих в этот город и из него. Скорее всего, этот Найрат был богатым, и, судя по всему не очень хорошо охранялся — во всяком случае, эти караваны охранялись не очень хорошо, точнее вообще почти никак. Наивные, глупые люди. Они были слабыми, и мы отняли у них много хороших вещей — так может, уже хватит?… Мне нестерпимо хотелось обратно, но я не мог вернуться — я должен был сделать то, что мне поручили, иначе мне пришлось бы признать, что я уже ни на что не годен, что я сошёл с ума, что я болен смертельно и скоро перестану дышать. Возможно, я действительно болен серьёзнее, чем мне кажется, возможно, я скоро умру, скорее, чем мне бы хотелось, но это была ещё одна вещь о которой мне лучше не думать. Опираясь рукой о камень, я пошёл вперёд, под ногами похрустывала сухая земля, а камень был неровным, как будто его долго долбили какими-то инструментами. Возможно, здесь жители Найрата грызли скалы, чтобы вытащить из них что-то ценное, как делали тау в шахтах Тирракона, а может эти камни были такими всегда. Они ещё хранили тепло солнца, хотя ночь уже была на исходе, и мне тоже захотелось отломать себе кусочек, чтобы можно было греться об него, когда будет особенно холодно. Найрат был почти плоским, он тянулся вперёд и в стороны, насколько я мог рассмотреть в темноте. Огни окон мерцали, как будто перекликались между собой, подавали друг другу сигналы в этой вязкой ночи, сигналы одним им понятные, и от этого ещё более жуткие. И этот запах, маслянистый и густой, здесь становился ещё отчётливее. Я знал, что ближе к середине города есть расщелина, которая вспарывает его пополам — и там, на дне этой расщелины тоже есть дома, и есть мерцающие огни. Края этой трещины были перекрещены ненадёжными хрупкими мостами, как края раны, стянутые нитками. Вот только зашить эту рану они не могли, и она так и зияла тёмнотой ещё более непроглядной, чем вся остальная темнота этой ночи. Я видел сверху. Это было страшно. Я решил, что не пойду дальше, ближе к городу, лучше передохну здесь немного, и поднимусь обратно в воздух — покружу ещё в небе, скоро станет светлее и я смогу лучше рассмотреть этот проклятый Найрат. Спущусь пониже, чтобы точно понять, насколько хорошо его охраняют, и что вообще здесь происходит. А потом вернусь назад, расскажу, что видел, залезу в свою палатку и буду спать, пока меня кто-нибудь не распинает. Может за мои сегодняшние подвиги Калаас подарит мне хорошие сны.