Moon

Что я могу ей дать? Я её слушаю. Мы оба любим сидеть на пляже и слушать волны. Я знаю, как её рассмешить. Я люблю её. Она не испытывает ко мне никаких чувств. Она хочет, чтобы мы остались друзьями. Это всё, что ей нужно. Выдержу ли я? Страдать на расстоянии очень трудно, но быть рядом с ней просто невыносимо.

И всё же она вернулась и дождалась моего возвращения. Она хочет поговорить. Я должен её выслушать — перед кем ещё она сможет выговориться?

В конце концов, Марк пришёл к выводу, что его судьба находится полностью в руках Лаванды Браун — с тех самых пор, как он впервые её увидел несколько лет назад.

Смирившись с неизбежным, он медленно вернулся в кухню.

Стол был накрыт, две порции жареного риса, цыпленок по-сычуаньски и креветки-сатэ уже ожидали его. Лаванда успела заварить чай и достала его фарфоровые чашки. Судя по разложенным приборам, палочки она не нашла.

Лаванда ждала его, стоя возле стола. Она сняла свой красный кожаный пиджак и повесила его на дверной крючок, поверх кухонного фартука Марка. Под пиджаком на ней был надет розовый кашемировый свитер с низким вырезом, привлекательно облегающий её формы. Марк посмотрел на вырез и заставил себя поднять взгляд на её лицо. Она снова улыбнулась.

— Ты всегда смотришь мне в лицо, прямо в глаза, — сказала она.

— Это очень милое лицо и очень милые глаза, — сказал он, не задумываясь. Она наградила его счастливейшей из улыбок, от которой его сердце провалилось в пустоту.

— Пожалуйста, присаживайся, — сказал он, пытаясь скрыть смущение. Единственным человеком, с которым он когда-либо ужинал на этой кухне, была его мама. Марк пододвинул Лаванде свободный стул и сам сел к столу.

— Ужасно проголодалась, — заявила она, пробуя рис с креветками.

Марк тоже вдруг почувствовал невероятный голод. Он начал есть, отправляя в рот рис и креветки со скоростью, предельно допустимой в культурном обществе.

— Я живу в Кенте, в деревушке под названием Эплдор, — сообщила Лаванда и назвала номер дома. — Теперь я знаю, где живёшь ты, так что вполне справедливо, что ты должен знать, где живу я. Мои родители живут в городке Рай, в нескольких милях от моего дома. Я единственный ребёнок в семье. Моя мама — урождённая Гринграсс. Она вышла замуж за человека ниже себя — ну, по крайней мере, так считала её семья, потому что мой отец — полукровка. Он занимается рыбным делом. Мама и папа очень гордились мной после битвы, но я потеряла их уважение, когда стала попадать в скандальные колонки в газетах. Мы редко видимся, — она сделала паузу, чтобы отправить в рот порцию креветок.

Этой быстрой и нервной тирадой Лаванда нарушила их первое правило: не говорить о семьях. Марк быстро проглотил еду и ответил:

— Моя мама живёт в Киркубри, она маггла. Мой отец умер, сестра тоже. Его убил Сивый сразу после того, как Пий Толстоватый стал министром. Моя сестра… погибла в битве за Хогвартс… Я опоздал. Пропустил первую часть битвы.

— Лилит Мун! — воскликнула Лаванда. — Она была на моём курсе, когтевранка. Падма хорошо её знала — как же я раньше не догадалась? Кэрроу постоянно к ней придирались, потому что её отец был оборотнем!

Лаванда уставилась на Марка, открыв рот от изумления и позабыв о еде.

— Твой отец был оборотнем? Почему ты мне не сказал?

— Потому что мы не говорим о семьях, Лаванда, — напомнил он. — Это было твоё условие. Я держу обещания.

— С этого момента в наших отношениях не будет никаких условий, — выпалила она.

— Что? — удивился Марк. В отношениях? Он воспрял духом: отношения и дружба — это ведь не одно и то же? Он надеялся, что нет.

— Что случилось с твоим отцом? — осторожно спросила Лаванда, пропустив его удивлённую реплику.

— Он отказался стать егерем. Отец был не самым сильным волшебником. Он никогда не ходил в школу — его не взяли в Хогвартс, потому что…

— Потому что он был оборотнем, — закончила Лаванда, кивая с пониманием.

— Сивый пришёл в ноябре, перед битвой, и сказал, что вернётся в полнолуние. Отец отправил маму в безопасное место в Эдинбурге. Сивый и мой отец дрались, и… отец проиграл, — с мрачным видом сказал Марк.

Лаванда наклонилась над столом, пожала ему руку и сочувственно улыбнулась.

— Мама всё знала об отце — он рассказал ей ещё до свадьбы, но она всё равно вышла за него. Для неё это не имело значения. И для меня тоже неважно, что ты оборотень, — его голос дрогнул. — Я знал, что Лилит нелегко приходилось в школе. Для Кэрроу она была почти как грязнокровка. На самом деле Лилит была очень умная, гораздо умней меня, но с необразованным отцом-оборотнем и матерью-магглой её считали ничтожеством. Я не мог забрать её из школы, потому что нужен был в другом месте, — Марку было невероятно важно, чтобы Лаванда его поняла. — Я был тогда помощником бейлифа в Шотландском Отделе Магического Правопорядка. Министерство редко вмешивается в наши дела: у нас тут своя система, свои законы. Но Толстоватый и Амбридж не оставляли нас в покое. Знаешь, скольких людей наш отдел арестовал и отправил на комиссию по регистрации магглорождённых?

Лаванда покачала головой.