Мотыльки

Дик со стыдом сообразил, что ухитрился проспать целую битву. Манрик уже носился, раздавая приказы, в лагерь въехал потрёпанный отряд талигойцев, все чем-то были заняты, а Дику совершенно нечего было делать. Он поплёлся в палатку, где привёл себя в надлежащий вид, и, как только Манрик вернулся, попенял ему:

— Вы мне солгали! Почему вы сказали про нападение?

— Потому что иначе бы вы не проснулись, — бросил тот. — Но я не подумал, что вы появитесь перед командованием в таком виде. Позор!

Вспыхнув, Дик хотел что-то ответить, но генерал жестом велел ему молчать:

— Если хотите узнать, в чём дело, идите за мной.

Палатка, где располагался штаб, сейчас была полна народу. И потому Дик не сразу увидел, что у стола, попеременно то краснея, то бледнея, сидит помятый, неизвестно откуда взявшийся Оскар Феншо.

Перед вошедшим Алвой расступились, Оскар вскочил, при его появлении мертвенно побледнев.

— Господин Проэмперадор…

— Молчать, — велел Алва. — Генерал Савиньяк, доложите о потерях.

— Десять человек убиты, шестеро ранены. Из отряда генерала Феншо — семнадцать убитых, десять раненых. Двести с лишним бириссцев убиты, сто два — в плену, никто не ушёл, — неожиданно сурово произнёс Эмиль и нахмурился.

Дик выглянул из-за плеча Манрика, чтобы лучше видеть. Оскар потерянно мял полу мундира и неотрывно смотрел на Алву.

— Отлично, — подытожил тот. — Господа, вы присутствуете при финале одной весьма поучительной истории… Генерал Феншо, видимо, решил, что приказы ему не писаны, и, как только смог сесть на лошадь, самовольно отправился по следам основной армии, рассчитывая потрясти Талиг своим геройством. Такой шанс упустить было нельзя, и роль наживки его отряды выполнили блестяще. За это вам нижайшая благодарность, — Алва отвесил Оскару шутовской поклон. — А теперь сдайте перевязь и оружие и извольте отправляться под арест.

Когда Оскара увели, Алва присел на освободившийся стул и прижал ладони к глазам. Царапина на виске продолжала кровоточить.

— Итак, господа, ваше мнение?

Повисла тишина, и наконец голос подал один из адуанов, простолюдин, вознёсшийся по прихоти безумного маршала. Имени его Дик, разумеется, не знал и узнавать не собирался.

— Дык, службу-то хорошую сослужил, даром что ветер в одном месте, — сказал выскочка и почему-то посмотрел на большого уродливого пса, который сидел рядом, высунув язык. — Господин Прымпердор, тут и кнут и пряник надо…

— Понятно, — кивнул Алва. — Остальные?

— Расстрелять! — мстительно скривился Манрик.

— Как это ни прискорбно, я соглашусь с господином генералом, — печально произнёс Вейзель. — Действия Феншо — это прямое неповиновение приказу, и военно-полевой суд вправе вынести смертный приговор… Однако я прошу вас о снисхождении, господин Проэмперадор.

Дик похолодел. Оскар уже не был его приятелем, но убивать человека просто потому, что он оказался храбрее, чем думали, и хотел совершить подвиг… Самое ужасное было в том, что все остальные тоже согласились с Манриком, и никто, кроме Вейзеля, даже не обмолвился о снисхождении. Дик бросал умоляющий взгляд то на одного, то на другого, но никто этого не замечал. Последнее слово оставалось за Алвой.

— Прелестно, — сказал тот. — Кто там… Ричард? Идите пишите приказ. Хотя стойте, вы-то что думаете?

Все взгляды обратились на Дика, и тот брякнул:

— Разжаловать!

Алва секунду смотрел на него, а потом захохотал.

— В рядовые! Браво, юноша! Садитесь, пишите: «Я, Проэмперадор Варасты Рокэ Алва, за неповиновение командованию приказываю разжаловать генерала Оскара Феншо-Тримэйна в рядовые и причислить к третьему полку».

Скрипя пером, с высунутым от усердия языком, Дик радовался, что сумел спасти храбреца, но потом вспомнил, что третий полк подчиняется Манрику, и представил масштабы трагедии…

Когда он дописал приказ, оказалось, что все, кроме Алвы и Манрика, уже разошлись. Алва взял лист, перечитал написанное и небрежно подмахнул.

— Ступайте, отнесите нашему герою, — велел он Дику. — И можете рассказать, благодаря кому он остался жив.

— Разве не благодаря вам? — тихо спросил Манрик.

— Ничего подобного, — удивился Алва. — Его спас Окделл, не правда ли?

— Никогда не поверю, что слово корнета хоть что-то значит против слова Первого маршала, — произнёс Манрик. Дик замер с приказом в руке, догадываясь, что происходит что-то важное. Но Алва только фыркнул:

— Ваше дело не верить, Леонард.

Тот мотнул головой и вдруг сделал шаг вперёд:

— Господин Проэмперадор, у вас кровь… Вы ранены!

Дик смотрел, как чёрная прядь проскользнула между пальцев Манрика, и от этой картины его словно обожгло воспоминание о сегодняшней ночи. Как он мог в суете забыть о том, что произошло?!

— Наверняка глупая царапина, — отмахнулся Алва, глядя снизу вверх. — Будете уходить — распорядитесь, чтобы принесли тёплой воды.

Манрик кивнул, отступил и поспешно вышел.

— Юноша, вы не спешите обрадовать своего приятеля? Ричард, вы уснули?

— А? Что? Нет! — Дик встрепенулся и тоже бросился вон.