Фандом: Отблески Этерны. Одно маленькое недоразумение может изменить всё.
344 мин, 52 сек 21376
Замерев, Дик притворился спящим. Манрик пробормотал ещё что-то и накрылся одеялом. Это возмутило Дика до глубины души. Сам научил, а теперь ещё и ругается. Он хотел высказать Манрику всё, что о нём думает, но тот уже самым бессовестным образом спал, а вот к Дику сон по-прежнему не шёл. Мысли о Талигойе покинули его и сменились гораздо более непристойными. Неужели то, что он сейчас сделал, так или иначе делают все люди? Неужели в Южной армии все погрязли в грехе, и, может быть, даже Алва сейчас принимает кого-то в своей палатке — например, Савиньяка или… Дик перебирал в памяти подходящие кандидатуры, но так и остановился на Эмиле.
Эр Август говорил, что Алва не брезгует мужчинами, а какие у Дика основания не верить кансилльеру? Правильно, никаких.
Может, в это самое время Алва с Савиньяком ласкают друг друга безо всякого стыда? Дик не заметил, что непроизвольно сел на кровати. Подумав, он спустил ноги, обулся, нашарил плащ и, завернувшись в него, выбрался из палатки.
Звёзды светили высоко-высоко; Дик огляделся и отправился к маршальской палатке. Стражи возле входа не было: Алва полагал, что сам в состоянии хоть какое-то время обеспечить свою безопасность. А может, стражи не было потому, что ему не нужны свидетели?
Дик тихо отогнул в сторону край полога и заглянул внутрь. В свете потухающей лампы он смог рассмотреть силуэт Алвы, который сидел за столом спиной ко входу и что-то читал.
— Заходите, юноша, — сказал маршал и, не оборачиваясь, приглашающе махнул рукой. — Позвольте узнать, что вас привело ко мне в сей неурочный час?
Смущённый Дик шагнул внутрь, отметив, что его подозрения оказались напрасны: Алва был один.
— Я… — начал он, собираясь с мыслями.
— Ну, раз вы здесь, займитесь своими прямыми обязанностями, — сказал Алва, не отрываясь от книги. — Вино вон там.
Дик неловко откупорил бутылку и перелил вино в кувшин, стараясь, чтобы полы плаща не распахивались. Один раз выскочил в штанах задом наперёд — так не хватало ещё сверкать перед Алвой нижним бельём. Вдруг он… От страшной мысли Дик вздрогнул и едва не пролил вино. И кто помешал ему одеться как следует?!
— Юноша, вы удивительно неловки. У меня даже возникло чувство, что вы страдаете лунатизмом. Нет?
Алва соизволил обернуться и смерил его оценивающим взглядом, от которого у Дика подкосились ноги. И какого Леворукого он полез в пасть зверю? Ведь никто не придёт на помощь! Подозревал ни в чём не повинного Эмиля в гайифском грехе — теперь расплачивайся сам…
— Что это вы смотрите на меня, как ызарг на Моро? Помнится, он сегодня затоптал парочку, у них перед этим было точь-в-точь такое выражение, как сейчас у вас, — продолжал издеваться Алва. — Садитесь, — наконец сжалился он, и Дик присел на стул, отставив его подальше и прикрываясь плащом.
Алва дотянулся до кувшина, сам налил себе вина, пригубил и произнёс совсем другим тоном:
— Ну а теперь, юноша, рассказывайте, что вас ко мне привело.
— Я пришёл, чтобы… — вскинулся Дик и осёкся: не признаваться же, что хотел уличить Алву в противоестественном разврате. — Меня привело…
Алва терпеливо ждал, смакуя вино.
— Меня… я просто так…
Маршал вздохнул, из чего Дик сделал вывод, что настроение у него меланхоличное.
— Как мило, юноша, — прокомментировал Алва. — Кстати, я собирался вам предложить: вы не хотели бы поучиться рукопашному бою? У меня, разумеется, учить вас времени нет, но я мог бы попросить Шеманталя…
— Нет, спасибо, — буркнул Дик. — Водитесь со всяким сбродом… — он замолк. Маршал так носился с этими простолюдинами, что мог принять его слова близко к сердцу.
— Ну, я же не говорил вам, что думаю о тех, с кем водитесь вы, — равнодушно ответил Алва. — Или говорил? Нет, кажется, говорил, странно, что вы не запомнили.
— Вы называли благородных дворян Ызаргами Чести, — обиделся Дик, припомнив. — Как плохо, что я уже вызвал вас на дуэль!
— Потерпите пару лет, — Алва качнул бокалом, рассматривая вино на свет. — Никогда особенно ызаргами не интересовался, но, кажется, уже настало время приняться за их изучение… Так что вы говорите, юноша, кого вы называете достойными людьми и своими друзьями? Уважаемого кансилльера? Или, может быть, господ Ариго? Или, упаси Создатель, саму королеву?
— Не смейте поминать Создателя!
— Хорошо, не буду, раз вас это так расстраивает… Только поведайте мне, юноша, одну вещь… — Алва допил вино и отставил бокал. — Что именно эти люди сделали лично для вас?
— Для меня? — растерялся Дик. — При чём тут…
— Может быть, они навещали вашу овдовевшую матушку и утешали её в скорби? Быть может, они помогли вашей семье деньгами? Или они постарались устроить вашу судьбу, несмотря на связанные с этим опасности?
— Эр Август очень мне помог! — заявил Дик, вскинув подбородок.
— И как же? Чего я не знаю об этом, несомненно, добрейшей души человеке? — поинтересовался Алва.
Дик разглядывал его исподлобья, подозревая, что он снова издевается. Не может же его эр в самом деле признать доброту Штанцлера.
— Он мне помог…
Эр Август говорил, что Алва не брезгует мужчинами, а какие у Дика основания не верить кансилльеру? Правильно, никаких.
Может, в это самое время Алва с Савиньяком ласкают друг друга безо всякого стыда? Дик не заметил, что непроизвольно сел на кровати. Подумав, он спустил ноги, обулся, нашарил плащ и, завернувшись в него, выбрался из палатки.
Звёзды светили высоко-высоко; Дик огляделся и отправился к маршальской палатке. Стражи возле входа не было: Алва полагал, что сам в состоянии хоть какое-то время обеспечить свою безопасность. А может, стражи не было потому, что ему не нужны свидетели?
Дик тихо отогнул в сторону край полога и заглянул внутрь. В свете потухающей лампы он смог рассмотреть силуэт Алвы, который сидел за столом спиной ко входу и что-то читал.
— Заходите, юноша, — сказал маршал и, не оборачиваясь, приглашающе махнул рукой. — Позвольте узнать, что вас привело ко мне в сей неурочный час?
Смущённый Дик шагнул внутрь, отметив, что его подозрения оказались напрасны: Алва был один.
— Я… — начал он, собираясь с мыслями.
— Ну, раз вы здесь, займитесь своими прямыми обязанностями, — сказал Алва, не отрываясь от книги. — Вино вон там.
Дик неловко откупорил бутылку и перелил вино в кувшин, стараясь, чтобы полы плаща не распахивались. Один раз выскочил в штанах задом наперёд — так не хватало ещё сверкать перед Алвой нижним бельём. Вдруг он… От страшной мысли Дик вздрогнул и едва не пролил вино. И кто помешал ему одеться как следует?!
— Юноша, вы удивительно неловки. У меня даже возникло чувство, что вы страдаете лунатизмом. Нет?
Алва соизволил обернуться и смерил его оценивающим взглядом, от которого у Дика подкосились ноги. И какого Леворукого он полез в пасть зверю? Ведь никто не придёт на помощь! Подозревал ни в чём не повинного Эмиля в гайифском грехе — теперь расплачивайся сам…
— Что это вы смотрите на меня, как ызарг на Моро? Помнится, он сегодня затоптал парочку, у них перед этим было точь-в-точь такое выражение, как сейчас у вас, — продолжал издеваться Алва. — Садитесь, — наконец сжалился он, и Дик присел на стул, отставив его подальше и прикрываясь плащом.
Алва дотянулся до кувшина, сам налил себе вина, пригубил и произнёс совсем другим тоном:
— Ну а теперь, юноша, рассказывайте, что вас ко мне привело.
— Я пришёл, чтобы… — вскинулся Дик и осёкся: не признаваться же, что хотел уличить Алву в противоестественном разврате. — Меня привело…
Алва терпеливо ждал, смакуя вино.
— Меня… я просто так…
Маршал вздохнул, из чего Дик сделал вывод, что настроение у него меланхоличное.
— Как мило, юноша, — прокомментировал Алва. — Кстати, я собирался вам предложить: вы не хотели бы поучиться рукопашному бою? У меня, разумеется, учить вас времени нет, но я мог бы попросить Шеманталя…
— Нет, спасибо, — буркнул Дик. — Водитесь со всяким сбродом… — он замолк. Маршал так носился с этими простолюдинами, что мог принять его слова близко к сердцу.
— Ну, я же не говорил вам, что думаю о тех, с кем водитесь вы, — равнодушно ответил Алва. — Или говорил? Нет, кажется, говорил, странно, что вы не запомнили.
— Вы называли благородных дворян Ызаргами Чести, — обиделся Дик, припомнив. — Как плохо, что я уже вызвал вас на дуэль!
— Потерпите пару лет, — Алва качнул бокалом, рассматривая вино на свет. — Никогда особенно ызаргами не интересовался, но, кажется, уже настало время приняться за их изучение… Так что вы говорите, юноша, кого вы называете достойными людьми и своими друзьями? Уважаемого кансилльера? Или, может быть, господ Ариго? Или, упаси Создатель, саму королеву?
— Не смейте поминать Создателя!
— Хорошо, не буду, раз вас это так расстраивает… Только поведайте мне, юноша, одну вещь… — Алва допил вино и отставил бокал. — Что именно эти люди сделали лично для вас?
— Для меня? — растерялся Дик. — При чём тут…
— Может быть, они навещали вашу овдовевшую матушку и утешали её в скорби? Быть может, они помогли вашей семье деньгами? Или они постарались устроить вашу судьбу, несмотря на связанные с этим опасности?
— Эр Август очень мне помог! — заявил Дик, вскинув подбородок.
— И как же? Чего я не знаю об этом, несомненно, добрейшей души человеке? — поинтересовался Алва.
Дик разглядывал его исподлобья, подозревая, что он снова издевается. Не может же его эр в самом деле признать доброту Штанцлера.
— Он мне помог…
Страница 18 из 93
