Мотыльки

— С кем — с ним? — настороженно спросил он. И зачем ему только понадобилось отвечать на все эти вопросы? Эр Эмиль не дурак, вот и догадался! Что же теперь будет?

— Отставить панику, — улыбнулся Савиньяк. — Я никому не скажу.

— Совсем никому? — угрюмо уточнил Дик.

— Слово дворянина. Но если эта рыжая сволочь тебя принуждает…

— Нет! — ужаснулся Дик, глядя на сжавшиеся кулаки Эмиля. — Манрик бы не стал! Я сам! А… как вы догадались?

— А что вы тогда друг друга глазами так и поедаете? И из-за чего бы ты стал убиваться?

Дик поник.

— Создатель меня покарает, — прошептал он, качая головой. — Возьмёт и покарает, так в Эсператии написано. Он же видит, что я натворил.

Эмиль приобнял его и притянул к себе.

— Выкинь всё это из головы, — посоветовал он. — Мало ли что где написано? Никакой подлости ты не совершил. Ну, довезти тебя до скал?

Дик возвращался с занятий поздно. Он пропустил вперёд шумные отряды, чтобы не тащиться в лагерь вместе с толпой, почти целиком состоящей из горластых простолюдинов, и медленно брёл по горной дороге, рассматривая окружающий унылый пейзаж. Последние лучи заходящего солнца освещали обращённую к нему сторону горы, и, как Дик ни устал, он не забывал глазеть по сторонам. Невольно его взгляд остановился на тёмном отверстии, которое виднелось прямо над дорогой. Заинтересованный, Дик приостановился посмотреть и обнаружил, что к отверстию ведут едва различимые, почти полностью стёршиеся ступеньки. Он немного поколебался. Возможно, эр Эмиль был прав и не стоило делать из случившегося трагедии. Но, может, кара всё же должна настичь грешника, и потому, едва Дик войдёт в пещеру, своды обрушатся ему на голову…

Дик стиснул зубы и полез наверх. Хороший способ проверить, правду ли написали в Эсператии. Приблизившись к манящему тёмному лазу, он решил: если ничего не случится, значит, Создатель в самом деле ушёл из этого мира и ничего ему не сделает по своей забывчивости!

Дик нагнулся и нырнул в темноту. Сначала он ничего не мог различить после яркого вечернего света, но потом, на ощупь двигаясь вдоль стены, обнаружил, что находится в небольшой пещере с единственным выходом. Его постигло разочарование. Наверное, когда-то это было логовом какого-нибудь зверя, а теперь тот сам бросил своё жилище. Дик направился к выходу и вдруг со всего маху на что-то налетел.

Это был высокий плоский камень. Дик присмотрелся, потом ощупал его. Камень был прямоугольным, хорошо отшлифованным, и при желании на него можно было свободно лечь. Наверняка это бакраны зачем-то оставили его здесь. Дик непроизвольно поморщился: суеверия козопасов казались ему сродни заблуждениям маленьких детей.

Он выбрался из пещеры и посмотрел на пустынную дорогу. Последний луч солнца коснулся его лица и скрылся за горой — на Сагранну медленно опускались вечерние сумерки. Дик снова бросил взгляд вниз и порозовел от смущения: по дороге, не замечая ничего вокруг, шёл Манрик. Мысли Дика заметались, как бабочки, пойманные сачком. Окликнуть или пропустить? И зачем он идёт? Почему один? Что ему сказать?

Дик подтолкнул ногой камень, и он покатился вниз, поднимая пыль. Манрик остановился.

— Окделл, что вы там делаете?

— Стою, — ответил Дик, вдруг почувствовав себя ужасно глупо.

— И зачем вы там стоите?

— Я пещеру нашёл.

— С сокровищами? Охраняете?

— Нет… с камнем. А вы куда идёте?

— Прогуливаюсь, — на одном дыхании Манрик взлетел по ступенькам и остановился рядом с Диком, всматриваясь в его лицо. — Вообще-то я за тобой шёл.

— За мной? — удивился Дик. — Зачем? Я что, заблужусь?

— Кто тебя знает? Ну, где там твоя пещера?

— Вот, — Дик, окончательно смешавшись, показал рукой на лаз. — Хоче… хотите посмотреть? Там ничего такого нет, только камень лежит.

В темноте он первым делом впечатался Манрику в спину, ойкнул и отступил.

— Дикари, — хмыкнул тот, изучив камень, и постучал по нему кулаком. — Перед тем, как зарезать козу, просят у неё прощения. Вот и камни таскают, расставляют. Надеюсь, епископ их вразумит.

Дик хотел сказать, что вряд ли Бонифаций способен кого-то вразумить, но промолчал. Манрик присел на обтёсанный валун.

— Сейчас, отдохну немного — и пойдём назад.

— Устали? — участливо спросил Дик, различая в темноте силуэт генерала. Манрик поднёс руку к лицу, наверное, потереть глаза.

— Да, набегался за день. Я же говорю, дикари. Хотят отомстить бириссцам, а про строевую подготовку ни сном ни духом. Капитан на них орёт, я — на капитана… Ну, чего ты там стоишь, присядь, что ли?

Дик осторожно подошёл и опустился на камень рядом с Манриком. Он понятия не имел, как теперь нужно себя вести. С Марианной всё было просто: он простился и уехал, а как быть с человеком, от которого никуда не деться…

— Я забыл сказать, — собственный голос показался Дику в маленькой пещерке слишком громким, — Савиньяк догадался. Но обещал никому не говорить!