Фандом: Отблески Этерны. Одно маленькое недоразумение может изменить всё.
344 мин, 52 сек 21400
— Дикон, — Манрик сел рядом с ним, всмотрелся в его лицо, словно пытаясь найти что-то, известное ему одному. — От случайной пули не защищён никто, кроме Алвы. Ты запомнил всё, что я тебе сказал?
Дик кивнул: он отлично помнил рассуждения Манрика о том, кто на самом деле враг, кого следует опасаться, а кого нет.
— Пообещай, что, если я умру, ты не наделаешь глупостей!
— Ты не можешь умереть! — воскликнул Дик, не владея собой от страха и преждевременного горя.
— Нет, это ты не можешь, просто не имеешь права погибнуть! — Манрик подскочил и заходил по палатке взад-вперёд. — У меня в семье шестеро мужчин, род не прервётся, а ты один-одинёшенек! Обещай, что не полезешь в пекло!
— Я не стану отсиживаться… — возмущённо начал Дик. Манрик сгрёб его за отвороты мундира:
— Ты что, вообще ничего не понимаешь? Тебе плевать на своих предков?
Дик представил, как Алан и Эгмонт встречают его в Рассветных Садах и с нескрываемой жалостью и разочарованием смотрят на своего потомка, и ему стало стыдно. На кого он собрался оставить матушку и сестёр? Манрик словно прочитал его мысли:
— Конечно, отец давно сказал, что женит меня на Айрис Окделл, но, знаешь ли…
— Он сказал что?! — возопил Дик, разом забыв и про войну, и про предков, и про всё на свете. — Айрис Манрик и рыжие племянники?!
— Вот поэтому не смей умирать!
Дик присел и задумался.
— Вообще-то, я после… — он искоса взглянул на Манрика, — после всего и так бы отдал тебе Айрис. Не станешь же ты её обижать?
— Чтобы моему папаше было легче прибрать Надор к рукам? Ты в своём уме? Держи своих сестёр подальше от нашей семьи, — предупредил Манрик, снова садясь. — Ты совсем забыл, что я тебе говорил?
Дик вздохнул. Словам он верил, но какая-то часть его сознания всё равно цеплялась за знакомые с детства идеалы.
— Говорил, что Талигойе не бывать, — буркнул он.
Манрик поморщился.
— Откуда я знаю, может, и бывать, просто с другим названием. Сейчас главное, чтобы ты завтра выжил.
— Я выживу, — пообещал Дик и отмахнулся от очередного витающего возле стола мотылька. Манрик кивнул и перетянул Дика себе на колени. Время слов закончилось.
Дик пробежал по тропе над обрывом, не забывая смотреть себе под ноги. Первый труп оказался полной неожиданностью, но Дик уже успел узнать, как правильно перерезать горло так, чтобы человек не успел поднять тревогу, и обрадовался только, что всё уже сделано. Он отстал от остальных скалолазов и теперь шёл наугад. Где-то грохнул пушечный выстрел, раздался взрыв, и сердце сжалось. Внизу был Манрик, а случайная пуля…
Отогнав дурные мысли, Дик пошёл дальше, не зная, чего ему больше хочется — ввязаться в бой или оказаться отсюда подальше. Наконец он добрался до крепостной стены и не смог скрыть разочарования, увидев, что и тут уже всё закончено. Бой кипел в отдалении, и Дик поспешил вниз по лестнице, вплотную примыкавшей к стене ущелья. Он вытащил из ножен шпагу, но в плотном дыму метались не люди, а тени, и понять, кто из них враг, не было никакой возможности. Дик помнил про предков и потому держался ближе к склону.
Камни гневно кричали, хоть стены уже не терзали пушечные выстрелы. Дик споткнулся и упал на колени, радуясь тому, что всё вокруг напоено кровью, это значит, по весне гуще вырастет трава…
Да о чём он только думает?! Какая кровь, какая трава — там, впереди, ещё длится бой, и проиграть нельзя, главное сейчас — сохранить Талиг, чтобы потом он стал Талигойей и не достался врагам…
Дик поднялся и побежал вперёд, прикрывая лицо рукавом и кашляя от дыма. Под ногами горели какие-то доски, мимо промчалась лошадь без всадника, за которой по земле что-то волочилось. Дик, к несчастью, успел понять, что это её развороченные внутренности, глубоко вздохнул, но его всё равно вырвало на скользкие от крови камни бывшего двора крепости.
В дыму сверкали клинки, кто-то что-то проорал, на стене взорвался уцелевший до сих пор порох, рядом с Диком на землю обрушился булыжник величиной с его голову — и он снова побежал вперёд. В ущелье кипел бой; Дик ворвался в гущу сцепившихся тел, чувствуя что-то, чего не испытывал никогда раньше. Он наугад нанёс выпад, ответом стал крик, и ему под ноги вывалился бириссец с оскаленной рожей. Дик уяснил себе, как выглядят враги, и взялся расчищать дорогу в свалке. Он убил в первый раз, но не чувствовал ничего, кроме азарта. Дик забыл про предупреждения Манрика и вообще про всё. Его кольнули в плечо, но несильно, он ударил в ответ, совершенно не думая, — и второй бириссец упал с пронзённым горлом. Так же умер Колиньяр, но Дик не успел удивиться совпадению и тому, что теперь он убивает без тени жалости — почти как Алва.
Его вытолкнули в сторону, и он побежал туда, где талигойцы гнали основные силы барсов, где было больше лошадей и умирающие хрипели под их копытами. Жаль, что не попросился вместе с Манриком, тогда бы точно знал, где он и что с ним! Но теперь это было невозможно.
Дик кивнул: он отлично помнил рассуждения Манрика о том, кто на самом деле враг, кого следует опасаться, а кого нет.
— Пообещай, что, если я умру, ты не наделаешь глупостей!
— Ты не можешь умереть! — воскликнул Дик, не владея собой от страха и преждевременного горя.
— Нет, это ты не можешь, просто не имеешь права погибнуть! — Манрик подскочил и заходил по палатке взад-вперёд. — У меня в семье шестеро мужчин, род не прервётся, а ты один-одинёшенек! Обещай, что не полезешь в пекло!
— Я не стану отсиживаться… — возмущённо начал Дик. Манрик сгрёб его за отвороты мундира:
— Ты что, вообще ничего не понимаешь? Тебе плевать на своих предков?
Дик представил, как Алан и Эгмонт встречают его в Рассветных Садах и с нескрываемой жалостью и разочарованием смотрят на своего потомка, и ему стало стыдно. На кого он собрался оставить матушку и сестёр? Манрик словно прочитал его мысли:
— Конечно, отец давно сказал, что женит меня на Айрис Окделл, но, знаешь ли…
— Он сказал что?! — возопил Дик, разом забыв и про войну, и про предков, и про всё на свете. — Айрис Манрик и рыжие племянники?!
— Вот поэтому не смей умирать!
Дик присел и задумался.
— Вообще-то, я после… — он искоса взглянул на Манрика, — после всего и так бы отдал тебе Айрис. Не станешь же ты её обижать?
— Чтобы моему папаше было легче прибрать Надор к рукам? Ты в своём уме? Держи своих сестёр подальше от нашей семьи, — предупредил Манрик, снова садясь. — Ты совсем забыл, что я тебе говорил?
Дик вздохнул. Словам он верил, но какая-то часть его сознания всё равно цеплялась за знакомые с детства идеалы.
— Говорил, что Талигойе не бывать, — буркнул он.
Манрик поморщился.
— Откуда я знаю, может, и бывать, просто с другим названием. Сейчас главное, чтобы ты завтра выжил.
— Я выживу, — пообещал Дик и отмахнулся от очередного витающего возле стола мотылька. Манрик кивнул и перетянул Дика себе на колени. Время слов закончилось.
Дик пробежал по тропе над обрывом, не забывая смотреть себе под ноги. Первый труп оказался полной неожиданностью, но Дик уже успел узнать, как правильно перерезать горло так, чтобы человек не успел поднять тревогу, и обрадовался только, что всё уже сделано. Он отстал от остальных скалолазов и теперь шёл наугад. Где-то грохнул пушечный выстрел, раздался взрыв, и сердце сжалось. Внизу был Манрик, а случайная пуля…
Отогнав дурные мысли, Дик пошёл дальше, не зная, чего ему больше хочется — ввязаться в бой или оказаться отсюда подальше. Наконец он добрался до крепостной стены и не смог скрыть разочарования, увидев, что и тут уже всё закончено. Бой кипел в отдалении, и Дик поспешил вниз по лестнице, вплотную примыкавшей к стене ущелья. Он вытащил из ножен шпагу, но в плотном дыму метались не люди, а тени, и понять, кто из них враг, не было никакой возможности. Дик помнил про предков и потому держался ближе к склону.
Камни гневно кричали, хоть стены уже не терзали пушечные выстрелы. Дик споткнулся и упал на колени, радуясь тому, что всё вокруг напоено кровью, это значит, по весне гуще вырастет трава…
Да о чём он только думает?! Какая кровь, какая трава — там, впереди, ещё длится бой, и проиграть нельзя, главное сейчас — сохранить Талиг, чтобы потом он стал Талигойей и не достался врагам…
Дик поднялся и побежал вперёд, прикрывая лицо рукавом и кашляя от дыма. Под ногами горели какие-то доски, мимо промчалась лошадь без всадника, за которой по земле что-то волочилось. Дик, к несчастью, успел понять, что это её развороченные внутренности, глубоко вздохнул, но его всё равно вырвало на скользкие от крови камни бывшего двора крепости.
В дыму сверкали клинки, кто-то что-то проорал, на стене взорвался уцелевший до сих пор порох, рядом с Диком на землю обрушился булыжник величиной с его голову — и он снова побежал вперёд. В ущелье кипел бой; Дик ворвался в гущу сцепившихся тел, чувствуя что-то, чего не испытывал никогда раньше. Он наугад нанёс выпад, ответом стал крик, и ему под ноги вывалился бириссец с оскаленной рожей. Дик уяснил себе, как выглядят враги, и взялся расчищать дорогу в свалке. Он убил в первый раз, но не чувствовал ничего, кроме азарта. Дик забыл про предупреждения Манрика и вообще про всё. Его кольнули в плечо, но несильно, он ударил в ответ, совершенно не думая, — и второй бириссец упал с пронзённым горлом. Так же умер Колиньяр, но Дик не успел удивиться совпадению и тому, что теперь он убивает без тени жалости — почти как Алва.
Его вытолкнули в сторону, и он побежал туда, где талигойцы гнали основные силы барсов, где было больше лошадей и умирающие хрипели под их копытами. Жаль, что не попросился вместе с Манриком, тогда бы точно знал, где он и что с ним! Но теперь это было невозможно.
Страница 35 из 93
