Мотыльки

— Чтобы после гибели множества своих людей завладеть их имуществом и избежать попыток захватить трон? Когда некому захватывать, то не о чем и беспокоиться…

Алва говорил тихо, не глядя на Дика, словно сам отвечая на собственные вопросы.

— Но это же бесчестно! — ахнул Дик. Алва перевёл взгляд на него:

— Может, будете так любезны и объясните это Адгемару?

— Нет… — смешался Дик. — Да что он вообще такое, этот Лис?!

— Предполагаю, весьма хитрый и алчный зверь… На будущее — держитесь от таких подальше, юноша, если не уверены, что можете их обхитрить, — посоветовал Алва.

— Да он! Чтоб ему сквозь землю провалиться! — вскипел возмущённый до глубины души Дик.

— М-м-м… — вздохнул Манрик, переворачиваясь на другой бок. — Дикон, кто провалился?

— Адгемар!

— Когда?!

— Спокойно, генерал, — подал голос Алва. — У Окделла просто пылкое воображение.

Манрик, подскочив, вытаращился на него.

— Доброе утро, герцог, — промямлил он. Его скулы покрылись румянцем. Искоса он взглянул на Дика.

— Вам не говорили, что вы очаровательно краснеете, Леонард? — Алва, видимо, решил, по обыкновению, поиздеваться.

— Не доводилось слышать, — процедил Манрик и набычился.

— Как ваша рука? — неожиданно участливо спросил Алва.

Дик с Манриком переглянулись: видимо, быстрая смена настроения тоже была частью знаменитого маршальского безумия.

— Спасибо, неплохо, уже не так болит.

— Покажите, — и Алва бесцеремонно присел к ним на койку, без разрешения перехватил перевязанную руку, размотал тряпку. — Да, в самом деле, опасности заражения нет.

Дик опешил, но Алва на этот раз и не думал насмехаться, видимо, он был искренне озабочен раной Манрика. Он внимательно рассматривал руку генерала, проводя кончиками пальцев по глубоким царапинам.

— Вам повезло, Леонард. Герцог Окделл не рассказывал вам об укусе крысы, из-за которого он едва не лишился руки? На досках лафета вполне могла быть земля, и тогда я бы ни за что не поручился. И кто вас просил соваться к пушкам? Вы генерал или корнет?

— Вы собираетесь меня разжаловать? — вспыхнул Манрик. — Мою лошадь убило, что мне было делать в свалке и суматохе? Я занял место канонира, это был левый фланг, вы сами помните, какое там было положение…

— Спокойно, Леонард, — Алва выпустил его руку, искривил тонкие губы. — Вы поступили как истинный офицер и вполне достойны награды.

Манрик потупился. Дик наблюдал затаив дыхание. Алва был близко и в то же время далеко — и, похоже, сам это прекрасно понимал.

— Я не… — начал генерал.

— Не скромничайте, вы сбили из пушки вражеский штандарт и подняли боевой дух армии. Я что, должен вам объяснять, как это важно?

Алва мимоходом потрепал зардевшегося Манрика по плечу и поднялся.

— На сегодня ничего не предусмотрено, всем дан отдых, чем и советую воспользоваться.

— А вы? — дерзко спросил Дик.

— А у меня кое-какие дела с генералом Вейзелем, — Алва ослепительно улыбнулся и вышел, только зашуршал полог.

— Позор… — прошептал Дик и уткнулся Манрику в грудь. — И мы даже не смели ему слова поперёк сказать! Я его ненавижу!

Манрик только погладил его по затылку.

— А что мы могли? Он просто сделал вид, что не происходит ничего особенного. Мы тоже.

— Застать нас! — задохнулся Дик.

— Я думаю, герцог Алва не придаёт этому особого значения. И не будет разносить сплетни — кто угодно, только не он.

— А что ты говорил про Штанцлера? — вдруг вспомнил Дик.

— Так ведь это он распускал грязные слухи про Джастина Придда, — спокойно ответил Манрик. — Отец говорил, а значит, это правда.

— Твой отец, может быть, ошибался? — буркнул Дик. Он ещё не мог принять, что друг их семьи вовсе не такой, каким хотел показаться, но последние дни научили его, что всё в этом мире может оказаться совершенно не таким, как о нём думаешь.

— А может, и нет, — не согласился Манрик. — Что за тессорий, который всему доверяет? А теперь пойдём есть, я голоден ужасно. И вот ещё, мне сегодня снился удивительно приятный сон, и я думаю, как ты к этому причастен…

— Об офицерском столе можно даже не мечтать… — проворчал Дик. Выйдя из палатки, он ухватился за плечо Манрика, чтобы не упасть от слабости, и осмотрел лагерь.

— Никакой дисциплины, — согласился с ним генерал. — Пойдём, поедим каши. Должна же она тут быть?

— Из солдатского котла? — возмутился Дик. — Да чтобы я…

— Ричард Окделл, — тихо, но грозно произнёс Манрик, — если вы брезгуете людьми, рядом с которыми сражались против врагов своей страны, то можете оставаться голодным.

— Какой пафос… — проворчал Дик, но тут его желудок болезненно сжался, напомнив, что Дик не ел уже давно. Телу было безразлично, что герцогу Окделлу противно есть рядом с солдатнёй грубую простонародную пищу. Хотя, положа руку на сердце, разве надорская овсянка или бакранский сыр были чем-то возвышеннее пшёнки?

Они добрались до полевой кухни, возле которой топталось с десяток солдат в ожидании, пока повар положит каждому его порцию каши. Вскоре Манрик сунул Дику в руки полную миску с торчащей из неё ложкой.