Мотыльки

С улицы раздался бешеный цокот копыт, который приближался с каждой секундой. Дик неловко замер на лестнице и увидел, что во двор вбежал рыжий козёл. Он издал гневное блеяние и на всём скаку ударил кобылу рогами в круп. Кобыла, видимо не ожидавшая такой подлости, стала разворачиваться, но козёл уже подскочил с другой стороны и встал перед Манриком, стуча по камням копытом. Его угрожающе наклонённые рога указывали на кобылу. За всё это время сидящий на ней Оскар не сказал ни слова. В хижине напротив хлопнула дверь, и благодаря этому звуку Дик очнулся окончательно. Он спрыгнул с лестницы и быстро пересёк двор, всматриваясь в ухмыляющееся лицо Оскара. Манрик заметил Дика поздно, попытался что-то сказать, отпихнуть его в сторону, но Дик встал рядом и уже открыл рот, как вдруг неизвестно откуда раздался спокойный голос Алвы:

— Молодой человек, это некуртуазно — поднимать людей среди ночи ради вам одному ведомых целей, вы не находите?

Оскар обернулся, его лицо исказила досадливая усмешка.

— Ступайте, — велел Алва. — И впредь не беспокойте никого.

Кобыла развернулась и лениво побрела к воротам. Козёл заблеял ей вслед.

— А… — недоумённо начал Дик и обомлел. Алва, показавшийся, когда кобыла отошла, был бос, одет лишь в кружевные панталоны, которые не успел завязать второпях и которые держались у него только на бёдрах, но при этом в руке сжимал шпагу. Дик не рассмотрел как следует почти обнажённого Проэмперадора, потому что Манрик схватил его в объятия и стиснул так, что захрустели ребра.

— Дикон, ты жив? — спросил он дрожащим голосом, не обращая внимания на Алву.

— Жив, а что такое? Что с Оскаром?

Манрик был смертельно бледен и только покачал головой, не в силах говорить. За него ответил Алва:

— С Феншо — ничего особенного. Он умер. На войне это бывает.

— Он умер… — начал Дик и мгновенно вспомнил сказки Нэн. — Вы хотите сказать, что это был выходец?!

Алва, аккуратно ступая по камням босыми ногами, обошёл оставшийся на земле след слепой подковы, мимоходом погладил гневно фырчащего козла и остановился перед ними, и на секунду Дику показалось, что сейчас он и их потреплет по макушке таким же успокаивающим жестом.

— Если не ошибаюсь, шестнадцатая ночь после сражения на Дарамском поле именно сегодня? — спросил он.

Дик машинально кивнул, начиная дрожать. Рядом с ними был настоящий выходец, и он едва не увёл Манрика с собой!

— Но подождите, ведь чтобы пришёл выходец, нужно… — Дик завертел головой, глядя то на Алву, то на Манрика. — Лео, ты что, его убил?!

— Убил, — подтвердил тот, не отрывая взгляда от слепой подковы. — И он пришёл за мной, чтобы отомстить. Какого Леворукого ты полез с крыши?!

— А что, надо было, чтобы он тебя увёл?! — взвился Дик.

— Хватит, — приказал Алва. — Ступайте за мной.

Он привёл их в хижину, в которой ночевал, безошибочно провёл в темноте мимо спящих на полу хозяев и откинул плотную занавеску:

— Мне тут выделили целый угол, одному просторно, а потому располагайтесь.

Дик и Манрик присели на расстеленные на полу пыльные шкуры и, не сговариваясь, нащупали ладони друг друга. Алва высек искру и зажёг свечу, порылся в углу, натянул штаны, достал глухо булькнувшую бутыль.

— За счастливое избавление от потусторонних жителей, — шёпотом сказал он. — Признаюсь, без выходцев и прочей дряни дышится не в пример легче.

Он отпил и передал бутыль Манрику. Тот глотнул и сунул бутыль Дику. Дик, попробовав касеры, даже не закашлялся, так силён был недавний испуг. Манрик обнял его, не стесняясь Алвы, да и чего им было стесняться, когда тот уже дважды имел удовольствие лицезреть все прелести армейского разврата?

— Спасибо, — так же шёпотом сказал Дик. — А теперь, ради всего святого, скажите, что случилось с Оскаром, а я об этом не знаю?

— Это я виноват, — прошептал Манрик. — Поставил его к той пушке, поэтому он пришёл за мной.

— Он и при жизни не отличался здравомыслием, а уж в посмертии тем более, — отрезал Алва, отнял у Дика бутыль, заткнул пробкой и убрал. — Вам не в чем винить себя, Леонард, вы просто командовали своими людьми. Не ваша вина, что один из них оказался настолько злопамятен, что отверг возможность упокоиться!

Манрик поднял глаза от огонька свечи. Дик увидел, как лицо его мучительно искривилось.

— Да, но достреливал его тоже я…

У Дика перехватило дыхание.

— Достреливал?!

— Ему разворотило живот, а мне — только поцарапало руку…

Дик не знал, что сказать, и только прижался к нему. Он убивал, но не слишком обращал внимание на то, какие именно раны наносит, азарт боя в ущелье нёс его всё дальше и дальше. Но ему стало дурно при виде раненой лошади — так что пережил Манрик, добив человека?

— Ложитесь спать здесь, — сказал Алва, похлопав ладонью по шкурам, — места хватит.

Манрик что-то смущённо пробормотал и потупился. Дик фыркнул: теперь, когда Алва всё знал, бояться его было не нужно. Другое дело, что, возможно, Манрик не изжил ещё влечения к нему… Но Дик решил, что подумает обо всём этом утром.