Мотыльки

— Уже сплю, — сказал Дик и притворился спящим. Он не заметил, как заснул по-настоящему, так и не вспомнив, что не прочитал письмо от матушки.

Завтрак с полным правом можно было назвать помпезным. От этого страдали прежде всего гости, а губернатор, его жена и свояченица, казалось, не чувствовали никакой неловкости. Дик понимал, что Алве неприятно то, как на него смотрят и ловят каждое его слово, — как будто он диковинный зверь, выставленный на обозрение, а потому толкнул Манрика под столом ногой и попытался отвлечь внимание хозяев на себя. Однако вскоре он убедился, что жену и свояченицу губернатора ничуть не интересует какой-то там герцог Окделл, когда рядом есть Рокэ Алва. Тот тоже это понял, отбросил расшитую аляповатыми розами салфетку, извинился и покинул гостеприимное общество, сказав, что собирается прогуляться по окрестностям.

Дик вылетел из-за стола, едва только проглотил свою порцию запеканки. Вчера Алва защищал их с Манриком, и Дик не имел права оставить его голодным.

Он нашёл кухню и велел собрать еды в корзинку.

— С корзинкой ты похож на ту глупую девочку из сказки, — заметил Манрик, который дожидался его во дворе, держа уже осёдланных Сону Дика и свою Стрелу. — Алва поехал вниз по течению.

— Куда это вы собрались, господа? — спросил подошедший Савиньяк.

Дик, поморщившись, объяснил.

— Да, — ответил Эмиль, секунду поразмыслив. — От такой компании у кого угодно скулы сведёт, немудрено, что Росио выпорхнул оттуда, только его и видели. Я с вами!

— Вы решили составить мне почётный эскорт, чтобы потрясти до глубины души местных ызаргов? — спросил Алва, позволив догнать себя на берегу реки.

— Нет, эр Рокэ, — храбро ответил Дик. — Мы решили вас накормить, а то ызарги вам так и не дали поесть!

Алва секунду смотрел на него так, как будто Дик вдруг оброс чёрными перьями, а потом разрешил:

— Ну что же, юноша, предоставляю вам почётную обязанность распорядителя стола!

Дик справился с этим превосходно, и второй завтрак удался на славу. Алва, усевшись на траве, рассказывал о своих планах: нужно было проследить за укреплением переправы и оставить её для пользования местным жителям, раз уж война кончилась. Дик хрустел поджаренным хлебом, Манрик к еде не притрагивался, а Эмиль, отстранённо глядя вдаль, тянул вино прямо из бутыли.

— Так скоро мы возвращаемся? — как бы невзначай спросил он.

Алва изящно откусил пирожок, заглянул внутрь, прожевал и только тогда ответил:

— Скоро, разумеется. Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Эр Эмиль, вы заболели? — встревожился Дик, который не собирался разбрасываться ценными союзниками. В самом деле, в последнее время Савиньяк словно растерял силы.

— Вы так часто задумываетесь, — добавил Дик, только сейчас сообразив, что это в самом деле так.

— Нет, я не заболел, — отмахнулся Эмиль, — со мной всё в порядке, благодарю за заботу.

— А не с вами? — проницательно заметил Манрик.

— С Лионелем тоже всё хорошо.

— Но? — непреклонно спросил Алва.

— Он тревожится. Возможно, что-то случилось в столице.

Алва нахмурился, но снова принялся за еду.

— В любом случае мы узнаем это, когда приедем, — сказал он, запивая завтрак вином. — Зря ты не сказал мне раньше, мы бы поторопились. Я запланировал выйти из Тронко послезавтра, но если ты говоришь, что…

— Не стоит! — запротестовал Эмиль. — Что-то произошло чуть меньше двух недель назад, потом больше ничего не было.

— Но вы сказали, что ваш брат тревожится до сих пор, — нахмурился Манрик.

— Ммм… ну, возможно, было покушение на кого-то из королевской семьи… И теперь усилена охрана, потому Лионель встревожен, — Эмиль вздохнул. — Не берите в голову, пусть всё идёт как должно.

— Редко же в тебе говорит Рафиано, — сказал Алва и отряхнул руки от крошек. — Ричард, с вашей стороны было весьма любезно обо мне позаботиться, но впредь делайте это в менее навязчивой форме.

— Однако вы всё съели и протестовать не стали, — насупился Дик. Вопреки ожиданиям Алва не рассердился, а только подмигнул ему:

— Ну разумеется, я же коварен, как сам Леворукий! Сначала воспользовался, а потом…

Они и в самом деле отправились на прогулку вниз по реке. Дику нравился прохладный ветер, сухая трава и растерявший яркость пейзаж. Он почти не принимал участия в разговоре, только рассматривал всё вокруг и машинально отмечал особенности местности. Он ехал впереди, расставляя по берегам воображаемые полки, и почти не прислушивался, о чём говорят остальные.

— Мечтаете, Окделл? — окликнул его Манрик.

— Никак нет, господин генерал, — ответил Дик, развернув Сону.

— Ну уж перед нами можете не притворяться! — засмеялся Эмиль. Алва криво улыбнулся, глядя на то, как Дик попытался спрятать взгляд:

— Любовные порывы, юноша, кажутся смешными, уж не обижайтесь.

Дик понял, что у сытого маршала настроение благодушное и что можно спорить.

— Ничего, эр Рокэ, — сказал он, — вот когда вы влюбитесь, я на вас посмотрю!

— Влюблюсь? — Алва скептически поднял бровь. — Мы же с вами уже сочли эту тему закрытой.