Фандом: Отблески Этерны. Одно маленькое недоразумение может изменить всё.
344 мин, 52 сек 21455
Дик встряхнулся и собрался развернуться, но опоздал. Раздался удивлённый вскрик, тут же сменившийся хрипом, и солдатня шарахнулась, как от чумы. На земле мешком валялось чьё-то тело, а над ним возвышался Алва со шпагой в руке. Не сказав ни слова, он кивнул Дику и прыгнул на Моро.
Замок поддался только со второго выстрела. Алва спокойно убрал пистолеты и толкнул изувеченную дверь. Дик затаив дыхание последовал за ним.
Манрик сидел на кровати, сложив руки на коленях, и даже не поднял головы при их появлении.
— Простите, что потревожили, — оскалился Алва. — Но я счёл своим долгом убедиться, что в ближайшее время не расстанусь с одним из своих офицеров.
— Не расстанетесь, — глухо промолвил Манрик и вдруг вскинулся, оглядывая их покрасневшими глазами. Лицо его скривилось и стало похожим на маску, только Дик не смог бы сказать, изображала ли она страдание или усмешку, и от этого становилось жутко.
— Бойтесь своих желаний, господа, — промолвил Манрик. — Они могут сбыться.
Дик подошёл к нему, сел рядом и обнял, с вызовом глядя на Алву. Но маршал ничего больше не сказал.
Несчастная дверь со скрипом закрылась, и Дик с Манриком остались одни.
— Я не знаю, что тебе можно сказать, — прошептал Дик. — Я понимаю, как тебе больно…
— Мне не больно, — Манрик пожал плечами, и Дик вцепился крепче, боясь, что его прогонят. — Мне как-то… пусто. Как будто это не со мной. Или про каких-то чужих людей.
— Они были тебе совсем чужими? — спросил Дик, подумав, что его нужно разговорить. Но он ошибся.
Манрик провёл руками по глазам.
— Молчи, — приказал он. — Не говори ничего, иначе я не знаю что сделаю. Вот что: у меня в сумке лежит бутыль — неси сюда.
Дик покопался в углу комнаты и вытащил ополовиненную бутыль.
Манрик молча откупорил её и трижды отпил, делая перерыв после каждого глотка. Примостившись на ковре у его ног, Дик с трепетом следил за этим ритуалом.
— Я бы напился, — задумчиво сказал Манрик и посмотрел в горлышко бутылки. — Но нельзя. Ну, за упокой их души…
Он глотнул ещё раз и закупорил бутыль.
— Хватит, — промолвил он и снова потёр лицо. — А ведьма-то была права… Помнишь, что она сказала? Да что ты молчишь, Чужой тебя раздери?!
— Ты же сам велел молчать… — растерялся и ещё больше испугался Дик. — Лео… ты… ты что хочешь делай, только чтобы оно как-нибудь…
— Что?
— Ну хоть злость сорви, что ли! — выкрикнул Дик. — Алва тоже хорош, бросил нас…
— А я говорил тебе, что всем на тебя наплевать? — усмехнулся Манрик, но теперь уже не так страшно. — Закрой дверь на задвижку — задвижка-то там осталась? — и иди сюда. Чего ты насторожился, просто ложись рядом.
Дик выполнил приказ, стянул сапоги и умостился на кровати. Манрик повозился, лёг рядом и обнял его.
— Лео, — тихо позвал Дик через несколько минут. — Если хочешь плакать, ты… плачь, ладно?
— Я не плачу, я думаю, — ответил Манрик. — Дик, ты однажды уже защитил меня, помнишь?
— Как я могу это забыть? — возмутился Дик.
— А если я тебя защищу?
— От чего?
— Ну, мало ли… — протянул Манрик и поцеловал его в макушку. — Дикон, я хотел сказать… я тебя никогда не забуду, что бы ни случилось.
— Ты, наверное, тоже был счастлив, — понял Дик.
— Да… был.
— А сейчас?
— А сейчас — не знаю. Не забивай себе голову, Дикон. Их смерть для тебя ничего не должна значить.
— Но ведь значит для тебя! А мы обещали друг другу не врать.
— Я не вру, — вздохнул Манрик. — Совсем не вру.
Вечером Дик отворил несчастную дверь и бочком протиснулся в комнату, слабо освещённую несколькими свечами.
— Вот, — сказал он. — На три месяца освобождён от выполнения служебных обязанностей в связи с трауром.
На бумаге, что была написана им собственноручно, ещё не высохла подпись Проэмперадора. Манрик едва взглянул и бросил её на стол.
Дик потоптался возле.
— Лео… — неуверенно начал он.
— Выпей, — Манрик пододвинул ему бокал, до краёв полный тёмного вина.
— Я не… — начал Дик и вздохнул. Конечно, герцог Окделл поступает так, как ему угодно, но обижать самого близкого человека не хотелось.
Дик поднял бокал.
— Если позволишь, то я тоже за упокой…
Манрик кивнул, неотрывно глядя на него, как будто чего-то ждал.
Дик выпил терпкое вино, почти не разобрав букета. Ему было муторно. Потом он запер дверь на задвижку и уселся на постель, уставившись в пол.
— Что ты изображаешь аллегорию скорби? — спросил Манрик, присел рядом и обнял его.
Дик дёрнул плечом.
— Когда умер отец, я плохо понимал, что произошло. Только знал, что это несчастье. А сейчас я представил, что уже теперь, в сознательном возрасте, придётся хоронить кого-то из своих… Граф Ларак постоянно болеет, да и матушка… Ты жалеешь, что не был в столице, чтобы прийти на похороны?
— Я подозреваю, что тогда я присутствовал бы на похоронах в несколько ином качестве… — задумчиво промолвил Манрик.
— Что?! — ужаснулся Дик.
— Ты серьёзно решил, что это всё случайности?
— Но ведь гонец сказал, что…
— Факты, Дикон!
— Было покушение, — загнул палец Дик. — Твой старший брат погиб от пули, твой отец простудился и умер. И что?
Замок поддался только со второго выстрела. Алва спокойно убрал пистолеты и толкнул изувеченную дверь. Дик затаив дыхание последовал за ним.
Манрик сидел на кровати, сложив руки на коленях, и даже не поднял головы при их появлении.
— Простите, что потревожили, — оскалился Алва. — Но я счёл своим долгом убедиться, что в ближайшее время не расстанусь с одним из своих офицеров.
— Не расстанетесь, — глухо промолвил Манрик и вдруг вскинулся, оглядывая их покрасневшими глазами. Лицо его скривилось и стало похожим на маску, только Дик не смог бы сказать, изображала ли она страдание или усмешку, и от этого становилось жутко.
— Бойтесь своих желаний, господа, — промолвил Манрик. — Они могут сбыться.
Дик подошёл к нему, сел рядом и обнял, с вызовом глядя на Алву. Но маршал ничего больше не сказал.
Несчастная дверь со скрипом закрылась, и Дик с Манриком остались одни.
— Я не знаю, что тебе можно сказать, — прошептал Дик. — Я понимаю, как тебе больно…
— Мне не больно, — Манрик пожал плечами, и Дик вцепился крепче, боясь, что его прогонят. — Мне как-то… пусто. Как будто это не со мной. Или про каких-то чужих людей.
— Они были тебе совсем чужими? — спросил Дик, подумав, что его нужно разговорить. Но он ошибся.
Манрик провёл руками по глазам.
— Молчи, — приказал он. — Не говори ничего, иначе я не знаю что сделаю. Вот что: у меня в сумке лежит бутыль — неси сюда.
Дик покопался в углу комнаты и вытащил ополовиненную бутыль.
Манрик молча откупорил её и трижды отпил, делая перерыв после каждого глотка. Примостившись на ковре у его ног, Дик с трепетом следил за этим ритуалом.
— Я бы напился, — задумчиво сказал Манрик и посмотрел в горлышко бутылки. — Но нельзя. Ну, за упокой их души…
Он глотнул ещё раз и закупорил бутыль.
— Хватит, — промолвил он и снова потёр лицо. — А ведьма-то была права… Помнишь, что она сказала? Да что ты молчишь, Чужой тебя раздери?!
— Ты же сам велел молчать… — растерялся и ещё больше испугался Дик. — Лео… ты… ты что хочешь делай, только чтобы оно как-нибудь…
— Что?
— Ну хоть злость сорви, что ли! — выкрикнул Дик. — Алва тоже хорош, бросил нас…
— А я говорил тебе, что всем на тебя наплевать? — усмехнулся Манрик, но теперь уже не так страшно. — Закрой дверь на задвижку — задвижка-то там осталась? — и иди сюда. Чего ты насторожился, просто ложись рядом.
Дик выполнил приказ, стянул сапоги и умостился на кровати. Манрик повозился, лёг рядом и обнял его.
— Лео, — тихо позвал Дик через несколько минут. — Если хочешь плакать, ты… плачь, ладно?
— Я не плачу, я думаю, — ответил Манрик. — Дик, ты однажды уже защитил меня, помнишь?
— Как я могу это забыть? — возмутился Дик.
— А если я тебя защищу?
— От чего?
— Ну, мало ли… — протянул Манрик и поцеловал его в макушку. — Дикон, я хотел сказать… я тебя никогда не забуду, что бы ни случилось.
— Ты, наверное, тоже был счастлив, — понял Дик.
— Да… был.
— А сейчас?
— А сейчас — не знаю. Не забивай себе голову, Дикон. Их смерть для тебя ничего не должна значить.
— Но ведь значит для тебя! А мы обещали друг другу не врать.
— Я не вру, — вздохнул Манрик. — Совсем не вру.
Вечером Дик отворил несчастную дверь и бочком протиснулся в комнату, слабо освещённую несколькими свечами.
— Вот, — сказал он. — На три месяца освобождён от выполнения служебных обязанностей в связи с трауром.
На бумаге, что была написана им собственноручно, ещё не высохла подпись Проэмперадора. Манрик едва взглянул и бросил её на стол.
Дик потоптался возле.
— Лео… — неуверенно начал он.
— Выпей, — Манрик пододвинул ему бокал, до краёв полный тёмного вина.
— Я не… — начал Дик и вздохнул. Конечно, герцог Окделл поступает так, как ему угодно, но обижать самого близкого человека не хотелось.
Дик поднял бокал.
— Если позволишь, то я тоже за упокой…
Манрик кивнул, неотрывно глядя на него, как будто чего-то ждал.
Дик выпил терпкое вино, почти не разобрав букета. Ему было муторно. Потом он запер дверь на задвижку и уселся на постель, уставившись в пол.
— Что ты изображаешь аллегорию скорби? — спросил Манрик, присел рядом и обнял его.
Дик дёрнул плечом.
— Когда умер отец, я плохо понимал, что произошло. Только знал, что это несчастье. А сейчас я представил, что уже теперь, в сознательном возрасте, придётся хоронить кого-то из своих… Граф Ларак постоянно болеет, да и матушка… Ты жалеешь, что не был в столице, чтобы прийти на похороны?
— Я подозреваю, что тогда я присутствовал бы на похоронах в несколько ином качестве… — задумчиво промолвил Манрик.
— Что?! — ужаснулся Дик.
— Ты серьёзно решил, что это всё случайности?
— Но ведь гонец сказал, что…
— Факты, Дикон!
— Было покушение, — загнул палец Дик. — Твой старший брат погиб от пули, твой отец простудился и умер. И что?
Страница 69 из 93
