Мотыльки

— Ты не понимаешь или притворяешься? — разозлился Дик. — Хватит! Давай спать. И вообще, я не обещаю тебе, что мне не придёт в голову заглянуть к кардиналу на чашечку шадди, так что не обольщайся, думая, что я вдруг поумнел и научился плести интриги. Это недостойно Человека Чести!

— Плести интриги или умнеть? — не сдержался Манрик. Дик не обиделся и не засмеялся, только фыркнул.

Они уснули, тесно прижавшись друг к другу, как бывало раньше, во время войны. Хотя теперь Дик мог сказать, что война и не заканчивалась. Она продолжалась, просто не была такой явной.

Он оказался прав.

Спешивший по мере сил отряд достиг столицы около полуночи. Дик, который потерял счёт дням, проведённым в пути, едва держался в седле, но Алва сказал, что не потерпит лишних проволочек и лучше проехать часть дороги ночью.

Он подъехал прямо к запертым воротам и грохнул в них кулаком.

— Кто там? — раздался голос стражника из небольшой пристройки рядом с воротами.

Алва назвался. Стражники забегали, засуетились, открывая ворота. Дик с волнением смотрел на то, как распахиваются высокие створки. Копыта лошадей загрохотали по булыжникам, факелы окрасили белые стены оранжевым. Дик ехал рядом с напряжённым до предела Манриком, который, казалось, ждал, что вот-вот в него будут стрелять из-за угла.

— Генерал, сначала к вам, — отрывисто приказал Алва и направил Моро на боковую улицу. — Нас не ждут, и это хорошо. Я намерен сам разобраться, что произошло.

Моро свернул вправо и помчался быстрее, Дик погонял бедную Сону, стараясь не отстать; Стрела бежала следом, отряд растянулся в узком переулке.

Дику казался странным город, тем более ночной. Он ничего не узнавал, хотя и так не знал столицу хорошо. Дома стояли слепые и немые, словно стискивающие улицы и переулки в каменных объятьях, и это было дико после бескрайних степей и просторных трактов.

Алва выехал на широкую улицу, и Дик понял, что они уже в центре, где располагалась большая часть богатых особняков. Отряд миновал площадь; кэналлийцы молчали, держались вместе и поглядывали по сторонам. Как назло, начал накрапывать дождь.

Алва остановился у ворот одного из особняков, по обе стороны от которых стояли на каменной стене две длинных тощих птицы из мрамора. Всё стихло, только фыркали лошади, почуяв скорый отдых.

— Леонард, — произнёс маршал, едва обернувшись. — Если позволите, я постучу сам. Вас могут ждать, и отнюдь не с дружественными чувствами.

Манрик только кивнул, но ответа Алве и не требовалось. Он нашёл висящий у калитки молоточек и постучал им по медной дощечке, прибитой здесь же.

Было тихо. Маршал постучал ещё. За воротами раздался какой-то звук.

— Открывайте! — гаркнул Алва.

— Кто там? — опасливо вопросили из-за двери.

— Первый маршал Рокэ Алва! — ответил тот, видимо уже устав торчать под дверями.

Ворота со скрипом отворились, и отряд въехал во двор, едва не сбив с ног слугу.

Дик спрыгнул с Соны, потрепал её по шее.

— Кто дома? — спросил у слуги Манрик.

— Все дома… — растерялся тот. — То есть не надо бы вам приезжать…

Манрик не дослушал, взбежал на крыльцо, потянул за ручку тяжёлую высокую дверь.

— Ждать здесь, — приказал Алва отряду. — Ричард, вы что застыли?

Дик в мгновение ока вообразил в особняке полчище наёмных убийц и бросился следом. Они втроём прошли по небольшой тёмной комнате, служившей, вероятно, прихожей, и остановились в освещённом помещении, где располагалось несколько дверей и вела на второй этаж широкая лестница.

— У вас всегда так встречают хозяев? — негромко уточнил Алва, осматриваясь по сторонам.

— Не всегда, — ответил Манрик. — Я думаю, слуги или спят, или испугались ваших людей. Нужно подняться наверх и поискать…

Дику послышался какой-то скрип, и он завертел головой в поисках источника звука.

— Выходите, эрэа, вам ничто не угрожает! — громко произнёс Алва.

Одна из дверей открылась, и появилась совсем юная девушка. Она нерешительно шагнула вперёд, — и вдруг бросилась к Манрику и обняла его. Потом, словно испугавшись бурного выражения чувств, отступила, и Дик увидел, что её лицо кривится, будто она пытается сдержать плач.

Манрик встряхнул её, ничуть не церемонясь:

— Лионелла! Что случилось, кроме того, о чём я уже знаю?

Младшая внучка покойного тессория всхлипнула и ответила:

— Констанс умирает.

Лионелла Манрик со свечой в руке шла по коридору, освещая путь дяде и Дику с Алвой.

— Арнольд уехал после похорон дедушки, — отрывисто говорила она, чем-то напоминая Дику Айрис. — А Констанс ввязался в дуэль с каким-то дворянчиком. Ранен, но рана воспалилась. Матушка и лекарь сейчас с ним.

Лионелла распахнула дверь и вошла в комнату, которая оказалась спальней. Из кресла у постели, выронив книгу, встала женщина в траурном платье. От низкого столика, на котором громоздились баночки и флаконы, обернулся пожилой человек. Но Дик смотрел туда, где на подушках безвольно покоился его бывший однокорытник, бледный, словно потускневший, с заострившимися чертами. Глаза его были закрыты.