Мотыльки

Следующие четыре дня он только и делал, что носился между домом Алвы, дворцом и казармами. Всё постепенно вставало на свои места, он был оруженосцем Первого маршала, и ему не положено было знать никаких генералов.

Алва побывал на аудиенции у короля, посетил дом кардинала. Он приветствовал ликующих горожан, писал всевозможные документы, разбирал накопившиеся за время его отсутствия письма, постоянно отправлял Дика то с одним, то с другим поручением и загонял его до крайней степени. Дик теперь понимал, почему Алва так любит войны и старается воевать подольше. Ведь после войны обязательно нужно отчитываться о порядке ведения наступательных действий, о расходовании средств и о прочих вещах — а для маршала это было невообразимо скучно.

Стоял погожий вечер четвёртого дня; Южная армия была в одном переходе от столицы, город готовился к празднику, а сложивший с себя полномочия Проэмперадора Варасты Рокэ Алва напивался в своём кабинете.

Дик уже не боялся пьяного эра и не боялся в разумных пределах хозяйничать в его обиталище: он без спросу налил себе вина, долго выбирал удобное место, испробовав два кресла и подоконник, и наконец присел на шкуру у камина.

— Не рассиживайтесь, юноша, — сказал Алва. — Там на столе вас дожидается пакет, будьте любезны отвезти его по адресу.

— Эр Рокэ, вам плохо? — невпопад спросил Дик, глядя на синяки у него под глазами и на добрых полдюжины пустых бутылок на полу.

— С чего вы взяли? — удивился Алва. — Я прекрасно себя чувствую.

— Поскорее бы найти вам невесту, — вздохнул Дик словно бы про себя.

— Вы хотите сделать несчастным юное создание?

— Я хочу сделать счастливым вас.

— Я не получаю удовольствия от страданий женщины, — отрезал Алва. — Чего нельзя сказать о страданиях врагов короны.

— Вы похожи на меч, — ответил ему Дик. — Когда его вкладывают в ножны, он тоскует.

— Вы пили? Или же просто читаете не те книги, которые следует? В вашем возрасте я уже забросил Дидериха, — скривился Алва. — Допивайте вино и ступайте. Не забудьте пакет. И кстати, я за свою долгую и, несомненно, порочную жизнь ещё не видел, чтобы кого-то делали счастливым насильно.

Дик опорожнил бокал и встал с насиженной шкуры.

— Я не хочу насильно, эр Рокэ, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы позволили себе любить.

— Кто сказал, что я на это способен?

Дик поставил бокал на стол и протянул руку к запечатанному конверту.

— Я тоже считал, что не способен… на многое. Потом оказалось, что я ошибался.

Алва сделал скучное лицо:

— Ну так будьте счастливы, юноша, а меня оставьте в покое.

— Я бы не сказал, что у вас плохая память, — учтиво произнёс Дик. — Вы должны помнить, что я дал слово позаботиться о вас.

— В данный момент вы можете позаботиться обо мне, закрыв дверь со стороны коридора.

Ответить Дику было нечего, и он покинул кабинет.

Он рассмотрел конверт только во дворе, ожидая, пока приведут Сону. «Генералу Леонарду Манрику», — значилось на нём.

— Господа ужинают, — улыбнулась Дику Мариса, вполне освоившаяся в доме Манриков.

— Проводи, — попросил Дик. — Письмо от эра Рокэ.

Он не видел Манрика четыре дня и с ужасом понял, что отвык от его присутствия. В любом случае сейчас нужно было вести себя с соблюдением субординации.

Розовая столовая казалась оранжевой при свете последних лучей солнца. За столом сидели Леонард, Лионелла и Мария. Мариса доложила, пропустила Дика и шмыгнула вон. Тот остановился у порога, немного растерявшись и оглядывая присутствующих. В трауре была вся семья, и если дам траур портил, то Леонарду, напротив, был к лицу.

— Господин генерал, вам пакет от господина Первого маршала, — произнёс Дик.

— Несите сюда, теньент Окделл, — велел тот, откладывая салфетку. — Это что-то срочное?

— Полагаю, что нет, господин генерал, — отчеканил Дик. — Господин Первый маршал ничего об этом не сказал.

В военное время ему досталось бы за предположения при докладе вышестоящему офицеру, но сейчас Манрик ничего не сказал, распечатал конверт и быстро прочёл написанное.

— Вызывают на службу? — спросила Мария. Дик заметил, что её прибор лежит так, словно к нему и не прикасались.

— Господин Первый маршал уведомляет, что я обязан прибыть на награждение. Распорядитесь, чтобы приготовили креп, всё же я не могу явиться в цивильном платье, а траурных мундиров ещё не придумали…

Лионелла улыбнулась Дику, едва приподняв уголки губ, он наклонил голову в знак почтения и потому увидел, что руки Манрика слегка подрагивают: это было видно по тому, как трепетали края листа.

— Вы напишете ответ сейчас же, господин генерал? — осведомился Дик и понадеялся, что Манрик молчит потому, что раздумывает, под каким бы предлогом заставить его задержаться.

— Нет, я отвечу завтра, — ответил тот и бросил письмо на стол. — Вы можете быть свободны.

«Если хотите» так и повисло между ними в розоватом полумраке. Дик не хотел.

— Если позволите, я бы навестил Константина, — попросил он.

Ответила Мария:

— Разумеется. Ему уже гораздо лучше. Мариса вас проводит, герцог.