Мотыльки

— Если бы плохо, меня бы здесь не было… Лео, ты бы знал, как противно пресмыкаться перед ничтожеством! Но я не мог по-другому, просто не мог, потому что иначе… — дыхание его прервалось, он дёрнул шейный платок. — Проклятая болезнь, не знаю, как я прямо там не задохнулся…

— Он подписал?

— Да. Савиньяк повёз прятать прошение у Алвы. Уж до его дома кардинал не доберётся…

Дик наконец вошёл и с интересом осмотрелся. Кабинет покойного тессория вовсе не походил на кабинет Эгмонта Окделла. Всё здесь говорило о благополучии и строгости. Но строгость была не такой, как в Надоре, хотя Дик не смог бы точно сказать, в чём разница. Единственное украшение кабинета составляли резные деревянные панели.

— Отец не любил картин, — пояснил Манрик, поймав взгляд Дика, обращённый на стены. — Считал, что они отвлекают от работы. Наверное, Константин всё здесь переделает. Впрочем, не думаю, что он будет работать в кабинете.

— А как же? — спросил Дик, тайком проводя пальцем по резьбе.

— Будет таскать всё к себе в спальню или разбрасывать повсюду, где можно, — недовольно ответил Манрик. — Фридрих почему-то не отучал его от этой привычки…

— Скажи, ты был… у них? — спросил Дик, осторожно подбирая слова.

— Был… — словно нехотя ответил Манрик. — Постоял немного… да что толку? Плита, имена, даты — вот и всё. Отец меня никогда особо не любил, я сначала обижался, потом стал платить тем же. А брат… даже и не знаю.

Он закинул руки за голову и потянулся.

— Разрубленный Змей, сижу давно, а ничего путного не сделал.

— Почему?

— Как можно что-то делать, когда ждёшь тебя?

— Ты не остался во дворце…

Дик сначала сказал, а потом понял, что опять допустил ошибку. Если Манрик не хочет ввязываться в неприятности герцога Окделла, то кто может его в этом обвинить?

Тот склонил голову набок, рассматривая узор ковра.

— Не думай, что я струсил.

— Я понял, ты просто позволил мне действовать самому, — вздохнул Дик. — На самом деле не знаю, получилось бы у меня, если бы я знал, что ты стоишь за дверью.

Он обошёл весь кабинет, осмотрел корешки книг в шкафу и наконец опустился на мягкий стул.

— А что ты делаешь? — поинтересовался он, кивая на бумаги на столе.

Манрик вздохнул и подпёр голову обеими руками.

— Пытаюсь вести дела семьи. Не то чтобы меня этому учили… Но пока Константин выздоравливает, я должен сделать хоть что-то. Не представляешь, как жалею, что отказался от собственного поместья. Впрочем, кто мне теперь мешает получить его назад…

Дик слушал со вниманием.

— Конечно, — сказал он. — Раз ты теперь за старшего…

Манрик устало потёр глаза.

— Я не просто за старшего. Я только сейчас понял, что свобода оказалась мнимой.

Дик поёрзал на стуле и устроился поудобнее. Он не признавался себе, но ему было приятно смотреть на Манрика, расположившегося за массивным столом. Теперь Дик видел его несколько иначе. В армии он подчинялся Алве, здесь же — никому. В самом деле, не станет же он на полном серьёзе слушаться восемнадцатилетнего племянника? Скорее, наоборот…

— Почему мнимой? — спросил он.

— А разве нет? Я хотел уйти в отставку, но теперь не смогу этого сделать. Не потому, что передумал, а потому, что кто-то должен поддерживать мальчишек. Раньше никто не волновался, потому что был жив Фридрих. Если я уйду, никого своего у семьи в армии не будет. От Арнольда толку мало, да и гонец ещё не вернулся из Каданера. Может, из троих остался только я…

— Алва может помочь, если что, — подсказал Дик.

— Он всё же не член семьи… — Манрик отвернулся, взглянул на тёмноту между неплотно прикрытых занавесей. — Ещё я должен попробовать заменить им Фридриха. Особенно это нужно Леопольду — о младших, как правило, незаслуженно забывают.

— Мы с Айрис не сразу догадались, что Дейдри и Эдит тоже переживают, — признался Дик. — Думали только о себе…

Манрик вздохнул и сложил документы в папку.

— Будешь ужинать? — спросил он и, получив утвердительный ответ, дёрнул шнур. — Завтра вести дойдут до кардинала. Ты боишься?

— Дорака? Нет… — Дик задумался, покусывая нижнюю губу. Его мысли были об учебнике Вейзеля. Книжица так и осталась лежать в сумке, Дик её ни разу не открыл и намеревался вскорости исправить это упущение.