Мотыльки

«Мой любезный сын, — различил он. Слово» любезный«было вычеркнуто. — Если вы читаете моё письмо, я рад больше, чем вы можете себе представить».

Дик поднял глаза на Манрика: тот, шевеля губами, вчитывался в столбики цифр в какой-то тетради.

«Герцог Окделл сообщил мне, что вы больны, — прочитал Дик и едва не подпрыгнул на стуле. — Однако»… Дальше две строки были зачёркнуты так густо, что он ничего не разобрал. «… Должны понимать, что сложная ситуация в Талиге не даёт мне возможности выбора. Как мне ни больно это осознавать, между сыновьями и внуками я выберу внуков». Дик похолодел, сообразив, что они с Манриком не знают и половины того, что на самом деле произошло в столице за время их отсутствия. Дальше почерк тессория стал совсем нечётким, и приходилось тратить по минуте, чтобы разобрать каждое слово. К тому же он густо зачёркивал написанное. «Если бы на то была моя воля, я бы оградил от опасностей всю семью, но, к сожалению… советовать вам сохранять мужество, коим вы не обделены. Возможно, вы правы… маршал имеет большое влияние на Сильвестра… Я был бы счастлив, если бы успел узнать, что вы в безопасности. Я готов даже навсегда изгнать вас из семьи, только бы»… Дальше письмо обрывалось, и Дик понял почему. Тессорию пришла в голову мысль написать другое, с ядовитыми и оскорбительными словами, чтобы его сыну вообще не захотелось возвращаться домой, чтобы он остался зимовать вместе с армией в Тронко и избежал опасности.

— Лео, — тихо сказал Дик, протягивая неоконченное письмо. — Лео, это тебе… от отца.

Манрик читал долго. Потом аккуратно отложил лист, прикрыл лицо рукой и беззвучно зарыдал.

Дик быстро сообразил, что во дворце он Алве нужен только для сопровождения, но ничего не мог поделать: долг оруженосца заставлял его следовать за своим эром. Алва отправился беседовать с Их Величествами, а Дик остался стоять под дверью. На душе у него скребло целое полчище кошек. Он не хотел ехать, но Манрик, едва придя в себя, настоял на том, что герцог Окделл должен выполнять свои обязанности невзирая ни на какие личные пристрастия. В другое время Дик поспорил бы с ним, но теперь только помянул их дуэль и поехал во дворец. В приёмной у короля, через которую Дик в сопровождении Лионеля вышел вчера, было скучно, и Дик решил, что Алва, в случае чего, догадается, что у него появились дела. Да и вряд ли кто-то рискнёт связываться с его оруженосцем…

Дик вышел как раз вовремя, чтобы заметить, как в конце коридора мелькнул уже знакомый ему персиковый камзол. Секунду Дик размышлял, потом решил, что хуже не будет, и бросился догонять.

— Добрый день, виконт Валме, — сказал он, еле переводя дух. Дик не любил виконта ещё с приснопамятного вечера у Марианны, но тот был вхож к Алве, да и не стал бы маршал отыгрывать куртизанку у постороннего человека. Хотя, конечно, в той ситуации были свои особенности…

— Добрый день, герцог, — поздоровался Валме, всем своим видом излучая дружелюбие. Дик посмотрел на его обворожительную улыбку и попытался повторить, надеясь, что вышел не безобразный оскал.

— Какое счастье, что я вас встретил, — сказал он. — Я не помешал вам?

— Никоим образом, — заверил Валме, непринуждённо беря его под локоть. — Я полагаю, вы хотели побеседовать со мной о том чудесном сорте вина, которым нас с вами угощал на днях господин Первый маршал? Несомненно, это было весьма любезно с его стороны…

Дик проводил недоумённым взглядом нескольких придворных, которые прошли мимо них, и честно попытался припомнить, что за чудесное вино приказал подать Алва в тот вечер. Потом сообразил.

— Ах да, конечно! — выпалил он. — Никогда такого не пробовал.

— Да что там говорить, и я тоже! — махнул рукой Валме. — Однако о винах нужно рассуждать в соответствующей обстановке, не так ли?

— Совершенно верно, — серьёзно заверил Дик и на всякий случай оглянулся по сторонам.

Валме сочувствующе ему улыбнулся. Видимо, правильно вести себя во дворце у Дика получалось ещё плохо.

В «Гарцующей кобыле» подавали настолько вкусные салаты, что Дик едва не забыл, что хотел поговорить с виконтом.

— Простите, — сказал он, отложив вилку, — я ещё не слишком силён в придворных ухищрениях, да и не хочу им учиться, честно говоря.

— Зря, — заверил Валме без тени улыбки. — Это искусство вполне способно спасти жизнь вам или тем, кого вы любите.

Дик кивнул, решив это запомнить. Впрочем, он сомневался, что умение говорить ни о чём или тонко намекать в самом деле на такое способно.

— Нас не могут здесь подслушать? — спросил он, обводя взглядом стены небольшой уютной комнаты.

— Исключено, — Валме откинулся на спинку кресла. — Говорите, герцог, моё чутьё подсказывает мне, что это важно.

Дик побарабанил пальцами по столу — подхватил привычку у Манрика.

— Собственно говоря, я хотел бы обратиться к вам с просьбой, — начал он, тщательно взвешивая каждое слово. — Ведь вы чувствуете себя в высшем свете очень свободно. Так вот, я хотел бы попросить вас… если можно так выразиться… на время отвлечь внимание общества от герцога Алвы.