Мотыльки

Он подивился тому, что легкомысленный светский щёголь, который только что сидел перед ним, превратился в собранного и внимательного человека. Нет, всё же Алва не приближает к себе кого попало…

— Могу я спросить, с чем это связано? — поинтересовался Валме.

— Можете, — ответил Дик. — Герцогу надоело пристальное внимание к себе, он устал от войны и хочет побыть один или в компании тех, кто ему небезразличен и кому по-настоящему небезразличен он сам.

— Герцог Алва так вам и сказал? — поинтересовался Валме.

Дик промолчал, надеясь, что он поймёт.

— Понятно, — вздохнул виконт. — Вы уверены, что это именно то, чего хочет герцог?

— Нет, не совсем, — признался Дик. — Ведь говорят, что он сам не знает о своих желаниях. Однако я полагаю, что это не так.

— Позвольте спросить, как же вам стало известно это его желание и как вы намерены удостовериться, что Первый маршал хочет скрыться ото всех? — поинтересовался Валме.

Дик помялся.

— Вы никому не скажете? — шёпотом спросил он. Виконт прижал руку к груди:

— Слово дворянина.

— Нужно… гм… подойти к нему поближе, — поведал Дик. — И тогда его можно спрашивать о чём угодно.

Валме не захотел скрывать своё изумление, а Дик не стал объяснять ему, что говорил буквально. То, что произошло недавно в кабинете, принадлежало только Алве и Дику, а виконт, если постарается, догадается сам.

— А теперь давайте с вами условимся, что именно вы будете делать, чтобы отвлечь внимание света от особы Первого маршала, — продолжал Дик. — Кстати, если вам понадобится союзник, можете смело обратиться к графу Савиньяку и графу Лэкдеми.

— Эти господа уже знают о том, как верно вы служите своему монсеньору?

— Ещё нет, — ответил Дик. — Но я думаю известить их в ближайшее время.

Когда он вернулся во дворец, Алва уже садился на Моро, собираясь ехать домой.

— Юноша, где вас кошки носят? — зло спросил он. — Если бы мне не сказали, что вы ушли с Валме, я бы отправил людей на ваши поиски!

— Монсеньор, позвольте мне сохранить наш с виконтом небольшой секрет, — попросил Дик и попытался обворожительно улыбнуться.

— Уберите с лица эту гримасу, — потребовал маршал. — Или я решу, что у вас болят зубы, и приглашу лекаря.

Дик ничуть не оскорбился. Алва ещё не знал, что его ждёт.

— Хуан, вина! — рявкнул Алва из кабинета. Тренькнули струны. Домоправитель появился из-за двери и направился к лестнице.

— Дор Рикардо, вы уверены, что мы правильно поступаем? — шёпотом спросил он.

— Всё будет хорошо, — так же шёпотом сказал Дик. — Мы с эром Эмилем и эром Лионелем тебе всё объяснили.

— Объяснили — это да, — хмурясь, Хуан стал спускаться по лестнице, Дик пристроился рядом. Так, плечом к плечу, они дошли до самого низа.

— Но как погляжу на соберано… — продолжал Хуан, остановившись у лесенки, ведущей в погреб. — Редко я его таким видел, а сколько лет служу… Сидит, словно зверь в осаде…

— Так он и есть в осаде, — объяснил Дик. — Только не понимает, что мы ничего плохого ему не сделаем.

— Если сделаете, я, дор Рикардо, вам первому горло перережу, — пообещал Хуан. — Уж не сердитесь. Вы всё это затеяли.

— Мы хотим узнать, почему он от нас прячется, — терпеливо сказал Дик. — Да и не только от нас.

— Соберано нелюдим, это правда, — согласился Хуан. — А дор Лионель и дор Эмиль вам ничего не говорили… такого?

— Нет… — Дик попытался припомнить. — Не говорили. А что?

— Да нет, ничего. Сегодня все будут?

— Все, — подтвердил Дик. — Скажи Кончите, чтобы постаралась, хорошо?

— В доме соберано хозяйничаете, дор Рикардо, — проворчал Хуан, открывая дверь в погреб. Дик коснулся его плеча: он знал, как трепетно Хуан относится к порядку в доме.

— Не переживай, я скажу, что тебя заставил.

— Соберано не поверит, — вздохнул домоправитель.

— Он об этом думать забудет, — заверил его Дик.

Хуан окинул его странным взгядом.

— Добрый вы, дор Рикардо, — как бы про себя произнёс он.

— Я ему обязан. Многим, — ответил Дик.

Наверху раздался звон разбившейся бутылки и кэналлийская ругань.

Дик вошёл в кабинет и поклонился. Алва молчаливо поднял бровь.

— Монсеньор, пора ужинать, — сообщил Дик. — Ждут только вас.

— Не помню, чтобы кого-то приглашал. Да и мой домоправитель пока ещё Хуан. Вы поделили с ним обязанности, юноша?

— Я взял на себя смелость пригласить тех, кого вы захотели бы видеть, — сказал Дик, стараясь сохранять самообладание. Да, он был слишком раним раньше, но теперь он словно окружал себя неприступными скалами, и насмешки Алвы не достигали цели.

— Я полагаю, вы голодны, одним вином сыт не будешь, — продолжал Дик, невольно повторяя Хуана, который сегодня сказал то же самое. — Монсеньор, прошу вас.

Алва отложил гитару и поднялся с кресла.

— Что же, юноша, отчего бы и нет. Надеюсь, вы не пригласили Штанцлера — этого я не переживу, и ваша месть свершится несколько иначе, чем вы думали.

— Эр Рокэ, вы прекрасно знаете, что я не собираюсь вам мстить, — объяснил ему Дик. — И ваши насмешки меня уже не трогают, я герцог Окделл и не должен им поддаваться.