Мотыльки

— Что же, благодарю за угощение и приятную беседу, — сказал он. — Рокэ, надеюсь увидеть вас на завтрашнем приёме. Надорское блюдо весьма… интересно.

Двери закрылись за кардиналом, и Дик понял, что все смотрят на него.

— Господин герцог, — простонал Валме, — никогда, слышите, никогда не выбирайте себе дипломатическое поприще!

Отсмеявшись, Алва вытер выступившие слёзы и пригласил всех в кабинет. Дик плюнул на приличия и сел на пол у ног Манрика. Если не считать визита кардинала, всё шло по плану, оставалось надеяться, что остальные не забыли, что он говорил. Он надеялся ещё, что Хуан стоит за дверью и внимательно слушает, что происходит в кабинете. Просто на всякий случай.

Алва снова взял гитару, спел протяжную кэналлийскую песню, потом ещё одну и расслабленно откинулся в кресле.

— Можно сказать, что мы отлично отметили победу, — заметил Лионель. — Хотя, конечно, это не идёт ни в какое сравнение с нашими попойками лет двенадцать назад…

Дику показалось, что рука Алвы, лежащая на струнах, слегка дрогнула.

— Ну, разумеется. Это у Ричарда всё впереди, верно, Ричард?

— Не могу вам ничего обещать, монсеньор, — вежливо ответил Дик. Сам он едва притронулся к своему бокалу, собираясь оставаться трезвым и смотреть во все глаза.

— Спойте ещё, герцог, — тихо попросил Манрик. Дик поднял голову. Манрик не смотрел ни на кого из них — только в яркое каминное пламя.

— О чём вам спеть? — так же тихо откликнулся Алва. Его рука поднялась и снова прижала струны, не извлекая никаких звуков.

Дик готов был поклясться, что в этот момент все находящиеся в комнате, особенно те, кто вернулся с войны, подумали об одном и том же.

— О смерти, — ответил вместо Манрика Валме, вновь из легкомысленного повесы превращаясь в серьёзного и даже мудрого человека.

— О смерти… — повторил Алва и тронул струны. — О смерти…

Песня опять была на кэналлийском, и Дик не понимал ни слова. Он сидел с закрытыми глазами, сжимая в руке почти полный бокал, и слушал, различая в звоне струн звон клинков и шёпот волн.

Тем резче для него прозвучал немелодичный сбитый аккорд. Дик широко распахнул глаза. Алва прижал струны и смотрел в пустоту.

— Росио? — вопросительно позвал Эмиль.

— Уходите, — глухо приказал Алва. — Уходите все. Я больше не хочу видеть никого из вас и тем более слышать заверения в вечной дружбе.

Началось! Дик быстро переглянулся с Лионелем. Понимает ли он, не отступит или сейчас бросит Дика одного на растерзание Алве?

— Вы совершаете недальновидный поступок, монсеньор, — сказал Дик, стараясь держаться поувереннее.

— Не вам об этом судить, господин герцог, — зло ответил Алва. — Кстати, если вы не возражаете, я, Рокэ Алва, властью, данной мне королём Талига…

Дик сорвался с места, разлив вино на ковёр.

— Вы не смеете! — во весь голос рявкнул он. — Вы не смеете, монсеньор, настолько откровенно, да ещё и в присутствии уважаемых дворян Талига расписываться в своей неспособности выполнить клятву по отношению ко мне!

— Вот как? — ядовито переспросил Алва. — Я имею право отпустить оруженосца тогда, когда сочту, что он усвоил всё, чему я его научил. Вы не согласны?

— Не согласен! — заявил Дик. — Вы ещё ничему меня не научили. Я отказываюсь от вас уходить! — Голос его дрожал от обиды. В самом деле, раз избавившись от него, Алва не упустит возможности и вовсе вышвырнуть его за дверь!

— И потом, — продолжал Дик, — если я уйду, а с вами что-то случится, я никогда этого себе не прощу!

Изумлённые взгляды были прикованы к нему; Алва гневно сверкал глазами, но, что удивительно, молчал.

— Я предупреждал тебя, что твой оруженосец окончательно обнаглел, — заметил Лионель, невозмутимо допивая вино.

— Всего лишь узнал, как постоять за себя, — вступился за Дика Манрик. — Не хотелось бы в чём-то обвинять вас, господин Первый маршал. Тем не менее мы собрались здесь не для того, чтобы вы выгнали нас, когда вам это заблагорассудится.

— Ну как я сразу не понял… — протянул Алва. — Ричард решил помочь страждущему, но не справился сам. Что он вам про меня наговорил? Дайте угадаю, — Алва взглянул на Дика: в глазах его была злость. — Что я устал жить, что я одинок, что мне нужна помощь, опора и вечная любовь, потому что великие тоже люди, — и прочую чушь в стиле Дидериха. Я прав, юноша?

— Нет, монсеньор.

— Так что же?

— Я сказал, что вас что-то гложет.

— Мы с вами уже обсудили этот вопрос.

— Вы отказались отвечать. Теперь я требую ответа в присутствии ваших друзей, — твёрдо сказал Дик. Лионель сделал неопределённый жест и вопросительно взглянул на Алву. Ну конечно, он просто не поверил, только решил посмотреть, как Алва будет отчитывать своего оруженосца за излишнюю заботу!

— Господа, если вы здесь только из любопытства, то я могу признать, что зря рассчитывал на вашу поддержку, — добавил Дик. — Вы просто не хотите видеть, что господину Первому маршалу грозит опасность.

— Я не вижу опасности, — сказал Савиньяк.

— Кроме него самого!