Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
101 мин, 37 сек 12322
Он не дал ей упасть, вовремя подхватил ее. Взвалил ее тельце на плечо и потащил в непроглядную темноту.
— Вот так. Поспи немного. Ведь тебя ждут не самые простые деньки.
Хрупкие, маленькие и бледные ладони в очередной раз били по жестокому дереву, издавая какие-то хлопки.
Он просто запер ее в этой комнате, не сказав ни слова. Кинул холодный, выжигающий все внутренности взгляд, и захлопнул дверь, заставив Еву подпрыгнуть на месте.
Гребанную минуту назад он стоял прямо перед ней, вертел в тонких пальцах нож и злорадно хихикал, будто воспроизводил в голове все варианты ее смерти.
Как и всегда, он часто дышал, заставляя вздыматься окровавленную грудь то вверх, то опускаться вниз. Его лицо озаряла вечная, пожизненная улыбка, которая бросала в дрожь любого. И он знал это. Знал, и тянул уголки губ выше, оголяя идеальные белоснежные зубы под цвет сухой кожи.
Еще раньше, когда девушка только очнулась, он безмолвно сидел на подоконнике, наблюдая заход солнца.
Молча, но с любопытством взглянул на ее рассеянное выражение лица, которое вот-вот должно было принять чуть ли не паническое, если не наполненное ужасом.
Потом подошел к пыльному, заляпанному по бокам кровью зеркалу, и начал смотреть на себя. Он повернул голову сперва в одну сторону, затем в другую, словно хотел удостовериться, что его лицо как всегда прекрасно.
И все закончилось.
Так же безмолвно, как и началось.
Но она знала, куда он идет и что будет делать.
Ева слышала собственный крик, что эхом отбивался от стен, рассеиваясь в пустой комнате, и думала о том, как она умудрилась влипнуть в это дерьмо. Как можно прожить херову неизвестность времени бок о бок с убийцей?
Дышать с ним одним воздухом.
Сосуществовать.
Да они же с разных планет. Из разных миров.
Он, неуравновешанный, полный до краев одержимым безумием, если не хроническим. Жестокий, безрассудный и хладнокровный зверь, получающий удовольствие от самого страшного греха в жизни.
Она, обыкновенная и жизнерадостная, одаренеая художница из провинции. Стойкая, сопереживающая, всегда влюбленная и тонко чувствующая душа.
Они разные. Как и их кровь.
Последний, наполненный дурацкой надеждой стук, и Ева сползает на пол, стараясь не дать слезам свободы.
Она знает, что надежды больше нет. В комнате нет ничего, кроме кровати, письменного стола со стульчиком и шкафа. Но он же, блять, не выведет в Нарнию!
Губы сжимаются в одну тонкую линию и часто подрагивают от удушающих слез, которые все время наровят навернуться на глаза. Ева не знает, что делать. Она ходит из стороны в сторону, роет каждое потаенное место, чтобы найти хоть что-нибудь. Какой-никакой телефон, чтобы позвонить или булавку, чтобы вскрыть замок. Но комната чиста.
Джефф позаботился о том, чтобы его жертва не сбежала, подобно таракану. Ведь на каждого таракан найдется своя подошва. Он подчистил помещение и заодно саму девушку, вытащив все необходимое.
Веге ничего не оставалось, как упасть на кровать и смотреть в потолок. Слезы высохли, мысли о доме сползли в пункт «невыполнимое».
А он, радуясь свободе, думал о своей синице, что томилась в четырехстенной клетке. Но отклик прошлого давал напомнить о ее строптивости, нелегком характере.
Остается лишь одно — заставить ее сойти с этой дистанции. Довести до того, чтобы она сама сдалась, сломалась, разрушилась. Черт возьми, он хотел увидеть, как она сломится. Как в ее глазах потухнет этот вечный мятежный огонек. Это будет не трудно. Губы против воли искривились в привычной ухмылке.
Нужно делать лишь то, что выходило у него лучше всего — уничтожать.
Хватило одного движения, чтобы лишить жизни еще одного человека. Он двигался быстро, как кошка, резал точно, словно мясник. Кровь, — такая знакомая на вкус и теплая на ощущение, — сползла с ножа, проливаясь маленькими потоками по тыльной стороне ладони, скатываясь куда-то под рукав толстовки и окрашивая ее в алый. Он делал это в миллионный раз, но ощущения были такими, словно это происходит с ним впервые.
Наслаждение.
Вперемешку с удовлетворением.
Это было его хобби. Его традицией. Это было то, без чего он не сможет выживать.
Взгляд обезумивших от крови глаз скользнул по телу незнакомца, и юноша сдавленно выдохнул, создавая перед лицом столбовую дымку пара. Если бы у него были веки, он бы закрыл глаза и поднял голову к небу, ощущая, как волна эйфории смешивается с кровью.
Но он издал лишь хохот. Едва слышимый, но не менее жуткий, как в полный голос. Лезвие благополучно скользнуло по одежде мужчины, затем из его пиджака вынырнул бумажник.
Дело сделано, пришло время проведать подружку.
Она продолжала лежать на мягкой перине, разглядывая стену, которая была разрисована фразами «Я прекрасен», «Идеален», «Само совершенство». Кривые, неаккуратно выведенные пальцем. Почти с каждой буквы стекали кровавые дорожки, уходя к полу.
Тихий скрип, от которого она вся сжалась. Шаги, с каждой секундой разносившиеся все ближе, от которых тело напряглось. Щелчок.
— Вот так. Поспи немного. Ведь тебя ждут не самые простые деньки.
Взаперти
— Выпусти меня, чертов придурок!Хрупкие, маленькие и бледные ладони в очередной раз били по жестокому дереву, издавая какие-то хлопки.
Он просто запер ее в этой комнате, не сказав ни слова. Кинул холодный, выжигающий все внутренности взгляд, и захлопнул дверь, заставив Еву подпрыгнуть на месте.
Гребанную минуту назад он стоял прямо перед ней, вертел в тонких пальцах нож и злорадно хихикал, будто воспроизводил в голове все варианты ее смерти.
Как и всегда, он часто дышал, заставляя вздыматься окровавленную грудь то вверх, то опускаться вниз. Его лицо озаряла вечная, пожизненная улыбка, которая бросала в дрожь любого. И он знал это. Знал, и тянул уголки губ выше, оголяя идеальные белоснежные зубы под цвет сухой кожи.
Еще раньше, когда девушка только очнулась, он безмолвно сидел на подоконнике, наблюдая заход солнца.
Молча, но с любопытством взглянул на ее рассеянное выражение лица, которое вот-вот должно было принять чуть ли не паническое, если не наполненное ужасом.
Потом подошел к пыльному, заляпанному по бокам кровью зеркалу, и начал смотреть на себя. Он повернул голову сперва в одну сторону, затем в другую, словно хотел удостовериться, что его лицо как всегда прекрасно.
И все закончилось.
Так же безмолвно, как и началось.
Но она знала, куда он идет и что будет делать.
Ева слышала собственный крик, что эхом отбивался от стен, рассеиваясь в пустой комнате, и думала о том, как она умудрилась влипнуть в это дерьмо. Как можно прожить херову неизвестность времени бок о бок с убийцей?
Дышать с ним одним воздухом.
Сосуществовать.
Да они же с разных планет. Из разных миров.
Он, неуравновешанный, полный до краев одержимым безумием, если не хроническим. Жестокий, безрассудный и хладнокровный зверь, получающий удовольствие от самого страшного греха в жизни.
Она, обыкновенная и жизнерадостная, одаренеая художница из провинции. Стойкая, сопереживающая, всегда влюбленная и тонко чувствующая душа.
Они разные. Как и их кровь.
Последний, наполненный дурацкой надеждой стук, и Ева сползает на пол, стараясь не дать слезам свободы.
Она знает, что надежды больше нет. В комнате нет ничего, кроме кровати, письменного стола со стульчиком и шкафа. Но он же, блять, не выведет в Нарнию!
Губы сжимаются в одну тонкую линию и часто подрагивают от удушающих слез, которые все время наровят навернуться на глаза. Ева не знает, что делать. Она ходит из стороны в сторону, роет каждое потаенное место, чтобы найти хоть что-нибудь. Какой-никакой телефон, чтобы позвонить или булавку, чтобы вскрыть замок. Но комната чиста.
Джефф позаботился о том, чтобы его жертва не сбежала, подобно таракану. Ведь на каждого таракан найдется своя подошва. Он подчистил помещение и заодно саму девушку, вытащив все необходимое.
Веге ничего не оставалось, как упасть на кровать и смотреть в потолок. Слезы высохли, мысли о доме сползли в пункт «невыполнимое».
А он, радуясь свободе, думал о своей синице, что томилась в четырехстенной клетке. Но отклик прошлого давал напомнить о ее строптивости, нелегком характере.
Остается лишь одно — заставить ее сойти с этой дистанции. Довести до того, чтобы она сама сдалась, сломалась, разрушилась. Черт возьми, он хотел увидеть, как она сломится. Как в ее глазах потухнет этот вечный мятежный огонек. Это будет не трудно. Губы против воли искривились в привычной ухмылке.
Нужно делать лишь то, что выходило у него лучше всего — уничтожать.
Хватило одного движения, чтобы лишить жизни еще одного человека. Он двигался быстро, как кошка, резал точно, словно мясник. Кровь, — такая знакомая на вкус и теплая на ощущение, — сползла с ножа, проливаясь маленькими потоками по тыльной стороне ладони, скатываясь куда-то под рукав толстовки и окрашивая ее в алый. Он делал это в миллионный раз, но ощущения были такими, словно это происходит с ним впервые.
Наслаждение.
Вперемешку с удовлетворением.
Это было его хобби. Его традицией. Это было то, без чего он не сможет выживать.
Взгляд обезумивших от крови глаз скользнул по телу незнакомца, и юноша сдавленно выдохнул, создавая перед лицом столбовую дымку пара. Если бы у него были веки, он бы закрыл глаза и поднял голову к небу, ощущая, как волна эйфории смешивается с кровью.
Но он издал лишь хохот. Едва слышимый, но не менее жуткий, как в полный голос. Лезвие благополучно скользнуло по одежде мужчины, затем из его пиджака вынырнул бумажник.
Дело сделано, пришло время проведать подружку.
Она продолжала лежать на мягкой перине, разглядывая стену, которая была разрисована фразами «Я прекрасен», «Идеален», «Само совершенство». Кривые, неаккуратно выведенные пальцем. Почти с каждой буквы стекали кровавые дорожки, уходя к полу.
Тихий скрип, от которого она вся сжалась. Шаги, с каждой секундой разносившиеся все ближе, от которых тело напряглось. Щелчок.
Страница 15 из 27
