Муха

Комната оказалась достаточно большой — на два окна. С одной стороны она заканчивалась открытой дверью в другое помещение, где я увидел кровати с лежащими на них людьми. Но туда я не стал залетать зная, как человек может спросонья реагировать на звук моего полета.

С другой стороны комнаты практически в углу я обнаружил еще одну дверь и что-то мне подсказывало, что в ней должно быть небольшое отверстие, в которое я могу протиснуться. На мое удивление я обнаружил этот проход, из которого донесся знакомый мне запах металла и смазки. И опять у меня внутри всколыхнулись какие-то воспоминания, что с этим запахом было уже связано нечто, происшедшее совершенно недавно. Но нет, я так и не смог вспомнить ничего вразумительного.

Мой путь по отверстию, пахнущий металлом и смазкой, был труден, т. к. я с большими усилиями проталкивал вперед свое тело, но вскоре я оказался по другую сторону двери. Коридор был мне тоже знаком теми потоками запахов, которые струйками пробегали по нему. Но я никак не мог вспомнить когда я был здесь.

За углом оказалась еще одна комната, где стены были увешаны полками с книгами. Я немного полетал возле них и в моей памяти опять что-то шевельнулось, но дальше каких-то поверхностных воспоминаний дело не пошло. Я принялся наматывать круги между этих книжных полок в надежде, что маленькая искорка воспоминаний загорится внутри. Но нет, там все было темно и тихо.

С другой стороны коридора находилась кухня. Мне не надо было объяснять предназначение этого помещения, т. к. царившие там запахи говорили сами за себя. И, казалось, что сами стены источают ароматы всех тех кушаний, которые хоть раз были приготовлены здесь. Я медленно парил в этих насыщенных потоках и наслаждался ими, решив для себя, что останусь в этой квартире. Так я и оказался здесь.

Мне иногда кажется, что темнота ночи забирает силы и именно поэтому я начинаю впадать в оцепенение. Вот и сейчас, сидя в темноте на краю стола перед холодильником, мне приходится поддерживать свою бодрость только тем, что я стараюсь улавливать запахи, которые проникают наружу через уплотнение. Но долго я так не выдержу — ведь организм не обманешь, т. к. он точно знает, когда ему надо отдыхать.

И тут из глубины квартиры послышались шаркающие шаги, которые направлялись в сторону кухни. Потом перед холодильником появилась фигура и дернула на себя дверку, перед которой я так долго сидел. Внутри зажегся свет и рука человека стала что-то нащупывать на верхней полке. При этом человек даже не потрудился присесть, а только лишь немного наклонился вперед. Но эта поза по всей видимости не давала ему возможности увидеть всю полку целиком и поэтому основная работа в поиске отводилась рукам.

И тут я понял, что наступил мой час — тот самый, которого так долго ждал.

Я прошелся по краю стола немного вперед, чтобы посмотреть каковы результаты поиска человека. Но они, по всей видимости, были не очень успешны, т. к. сейчас его рука ощупывала подряд все банки и пакеты нижней полки. А глядя на его медленные движения я подумал, что этот человек, наверное, готов уснуть прямо у холодильника и поэтому так долго в нем роется.

А если он спит, то это значит… В общем я выбрал траекторию планирования — туда, куда меня усиленно тянуло и оттолкнулся от стола. А в следующее мгновение, когда я уже пролетел половину пути до своей цели, послышался голос человека:

— Ах ты, зараза летучая! Какого рожна ты сюда лезешь?

После этого он стал очень активно махать руками, чтобы сбить меня. Но ему это не удалось, т. к. я нырнул в бок, в темноту. А когда он развернулся в ту сторону, где я скрылся, то следующим моим маневром был низкий полет над полом и резкий поворот в белые недра огромного хранилища таких изысканных ароматов.

Мой маневр остался незамеченным, т. к. через некоторое время человек вернулся к изучению содержимого холодильника. А я между тем упал на самую нижнюю полку за каким-то свертком и затаился. Вскоре дверца холодильника закрылась, свет погас и меня опять окружила темнота. Но вместе с ней были и те запахи, к которым я так усиленно стремился. Я попытался взлететь, но у меня из этого ничего не получилось, т. к. неожиданно крылья перестали меня слушаться. И только сейчас я почувствовал, что внутри было холодно и этот холод действовал на меня сильнее, чем темнота. Меня сковало странное оцепенение, похожее на то, что я испытывал при наступлении ночи, но оно было более глубоким и обволакивающим. Я уже не мог ему сопротивляться — здесь не помогали никакие запахи, которые стали какими-то колючими и проплывали мимо очень медленно, словно не струились в воздухе, а нехотя перекатывались.

Когда же я почувствовал, что вообще теряю контроль над реальностью, то просто ухватился за край какого-то пакета и тут же ощутил, что мои лапки словно срослись с ним — они превратились в какие-то посторонние предметы, за которое почему-то держалось мое тело.