Мышка и ее тьма

— За Ганимед! — хором отзывались Пип и Мышка.

Впервые после крушения ей хотелось улыбаться.

Мышка проснулась раньше всех и решила прогуляться. Она выбрала северо-восточное направление — вдоль холма над модулем.

На Ганимеде распогодилось. Серое небо чуть погасло, закропил дождь; от воды стремительно темнели камни, песок, трава.

Мышка думала о снах. О темной воде, которая накрывала с головой, будто ледяное одеяло, о странных губах, да, странных — что-то в них было не так.

Сказать Ромулу?

Чертова телепатия — раздался сигнал коннектора:

— Мышка, где ты?

— Рядом с модулем.

— Навигатор тебя не видит. Возвращайся.

Мышка осмотрелась — вокруг лежал невзрачный ганимедский пейзаж. Что может блокировать сигнал? Девушка направилась к черной точке между камнями. Вблизи это оказался прибор: материал уже подвергался радиоактивному распаду, стеклянные элементы вытекли наружу. Технозверек, который, не заметив, раздавила стопа времени. Чуть дальше, в низине, виднелись колонны древнего строения.

Мышка двинулась назад. Когда девушка проходила мимо «ее» деревца, растение приветливо затрещало и вновь потеряло ветку. Она подошла к нему.

— Что тут у тебя за игра? — под стволом, в почве, пряталась странный агрегат. Не то камера, не то экран, не то проектор.

— Ты у нас оказывается с секретом? — спросила Мышка дерево. Дерево, естественно, молчало.

— Мышка, я увеличиваю ПЧМИ на две сотых, — Ромул переключил режим.

— Ты видишь все лицо?

— Нет, только рот.

— Он закрыт?

— Открыт. Он говорит со мной.

— Что он говорит?

— Я… я не слышу. Губы двигаются, но я не слышу.

Ромул вздохнул и посмотрел на показатели ПЧМИ и ЭЭГ. Дальше повышать ток было опасно.

— Тебя тоже пугают эти ее? — Пип указал на механожки, которые угрожающе вытянулись куда-то вбок.

— Как какое-то насекомое.

— У каждого свои причуды, любитель поющих лягушек.

Пип намычал знакомую обоим мелодию, и мужчины рассмеялись.

— Повысим теплопроводность, вызвав искусственный отек тканей мозга, — предложил Пип.

— Тогда можно будет дать и более высокий ток.

Ромул оглянулся на техника.

— Положим, так, — руководитель потер морщину между бровей, — но как мы станем контролировать отек?

— Предоставим это ее организму.

Ромул еще сильнее нахмурился, отчего лоб будто раскололся на две части.

— Ты хочешь ее напоить?

— Однозначно. Напоить и пригласить на свидание. Но она опять скажет об аффирмативном обществе. А вообще, если ее напоить, то мы получим временное увеличение мозговой активности, затем отек. Точно и просто. Но сначала очистим организм от результатов праздника.

— Он говорит. Он говорит какое-то слово… Ог. Ог!

— Что еще?

— Ог. Ог.

— Что еще, Мышка?

Мышка вдруг заскулила, как раненый щенок, механожки болезненно дернулись.

— Мышка, — позвал Ромул, — что случилось?

— Что-то… что-то не так с этим ртом. Что-то… мне страшно. Ог. Ог. Ог!

Мужчины испуганно переглянулись.

— Что-то… Он. Ог. Ог!

Тело девушки страшно, дугой, выгнулось в кресле; механожки, с ними и показатели мозговой активности забились в истерике.

— Выключай! — закричал Пип.

Ромул бросился к Мышке и вдруг, на какую-то секунду, его обдало холодом. Жилой комплекс исчез — вокруг была одна вода, темная, как смерть вода, и со всем рядом — рот.

День 6 Мышка бежала со всех ног, бежала, не чувствуя ничего кроме боли, которая будто выворачивала лицо наизнанку. Сзади слышался грохот; кричали.

Вдруг что-то закрыло свет, и Мышка увидела космический корабль, он медленно шел на посадку.

— Эй! — заорала девушка.

— Эй!

Мышка сообразила, что ее ни услышат, ни увидят в этой круговерти. Бежать, бежать!

Девушка попыталась двинуться, но лоб свело от страшной боли; рванулась навстречу земля. Механожки истерично задергались, когда свет исчез. Мрак, а с ней и холод стали медленно подбираться к скрюченной фигуре.

День 5 Выспаться не смог никто: у Мышки жутко болела голова; мужчинам всю ночь виделись странные губы.

Троица выглядела усталой и поблекшей. Они вяло ели, вяло говорили и боялись повторять эксперимент.

— Почему мы тоже видим все это? — спросил Ромул. На лбу его выступил пот, прорезались морщины, под глазами набрякли мешки. Казалось, мужчина разом постарел на десятки лет.

— «Я пришел в этот мир, чтобы слепые прозрели, а зрячие стали слепыми», — прошептала Мышка.

Пип оглянулся на девушку и поднял скрюченную руку.

— Потому что источник — телепатический индуктор, — сказал он.

— Мы думали, что считываем сигнал, но на самом деле его нам передают. Но почему диапазон вырос? Не понимаю… Мышке стало невмоготу.

— Я прогуляюсь.

Тощую фигуру обступили безликие холмы, под ногами скрипели песок, древний металл, камушки. Глаза слепил призрачный свет.

Мышка шла несколько минут (часов?), как упрямый вездеходик. Серые курганы угасающего мира не менялись. Наконец она остановилась и легла на спину. Механожки принялись расслабленно перебирать сор, навалилась усталость… — … ка?! Мышка, где ты пропала? — запищал коннектор.

Девушка очнулась: перед глазами расстилалось тусклое небо с чертой пояса астероидов.