Звук сирены разрезал звенящую тишину, висевшую над окружной тюрьмой, заставив человека, стоявшего перед ржавыми воротами, вздрогнуть. За его спиной послышались смешки вооруженных охранников, облаченных в черную форму. Они стояли возле небольшого строения, в котором располагался контрольно-пропускной пункт, и обсуждали прошедший футбольный матч.
106 мин, 1 сек 19116
Сортир больше походил на комнату смеха, чем на отхожее место. Все в зеркалах. Тодд даже представить себе не мог, что такое возможно. В тюремных клозетах вода-то не всегда бывает. Да и размеры впечатляли. У него квартирка меньше раза в три. Кабинки отдельные… Это хорошо. Войдя в туалет, человек в красной мантии рыкнул на двух мужчин в костюмах Робина Гуда, которые, не таясь, вкалывали себе в руки какую-то дрянь.
— Свалили отсюда! Еще раз увижу — накажу! — те не стали возмущаться, извинились и выскочили прочь. — Другого места не нашли…
Суини пожал плечами и зашел в соседнюю кабинку, подметив, что судья не заперся. Это единственный шанс, который нельзя упустить, поскольку кроме них в помещении никого нет. Цирюльник дождался, когда его жертва начнет справлять нужду, нажал на кнопку слива, и под шум воды подкрался к соседней дверце и приоткрыл ее.
Вот он, зверь. Всего один ярд до свершения мести. Тодд достал бритву. Он хотел сорвать маску с этой похотливой мрази, посмотреть в его глаза и увидеть в них испуг. Хотел Суини, чтобы судья увидел в глазах самого цирюльника ненависть, спросил: «Кто ты? Что тебе надо?». И вот тогда услышал бы ответ: «Я тот, кого ты отправил в тюрьму по ложному доносу, тот, чьей женой ты овладел силой, и она покончила собой, не выдержав стыда. Я тот, кто лишился своего дитя. Ты лишил меня семьи, жизни, и я отплачу тебе тем же! Умри!».
Суини уже протянул руку, чтобы сорвать с человека в красной мантии маску, но в этот самый момент хлопнула дверь, и в сортир ввалилась шумная компания в костюмах клоунов, разбив тишину своим смехом и звуками музыки, что грохатала на всю округу. Шанс отомстить улетучивался, как винные пары. Тодду оставалось только одно. Он молнией кинулся на судью, зажал ему рот ладонью, спрятанной в черную перчатку, и, перерезав горло, склонил его над унитазом, куда в тот же миг хлынул фонтан крови. Тело опустилось на колени и замерло.
— Чем вы тут занимаетесь? — хохотнул один из вошедших.
— Воркуют голубки, — толкнул своего приятеля другой, а третий возмутился.
— Я не гомофоб, но… Для этого есть номера наверху, если вам так приспичило.
Суини понял, о чем толкует подвыпившая компания, и решил пресечь дальнейшие разбирательства, которые могли бы привести к нежелательным последствиям. Нет, он, конечно, может лишить жизни всех четверых, это дело секундное, никто бы из них и ахнуть не успел, но зачем? В чем они виноваты? Просто оказались не в то время не в том месте. Хотя, с другой стороны, все, кто сегодня находятся на этом празднике жизни в чем-то грязном, но замешаны. Все они одним миром с судьей мазаны… Но не эти несчастные являются его первоочередной целью. Пусть живут. Пока.
— Вы все не правильно поняли, — поспешил ответить Суини. — Мой друг перебрал. — Вон, языком совсем не ворочает, только мычать и может.
Молодые люди краем глаза посмотрели на человека, стоявшего перед унитазом на коленях, и извинились за свои необоснованные извинения.
— Со всеми бывает.
— Бывает, — поддакнул Тодд, прикрывая дверь кабинки. — Пусть облегчится, не буду ему мешать.
Клоуны проводили взглядом человека в плаще и занялись тем, для чего, собственно, и пришли.
Суини проснулся далеко за полдень. Он не помнил, как вернулся домой, видимо, сказались прилив адреналина и выпивка. Умывшись, Тодд оделся, спустился на улицу и, перейдя через дорогу, оказался в закусочной, где уже находились несколько посетителей. На кухне что-то шкварчало и звякало. Хорошо, что не пахло пирожками. Можно спокойно поесть.
Цирюльник сел за столик возле окна, на котором стоял табличка «зарезервировано». И погрузился в раздумья, которые были прерваны появлением Ловетт. Девушка бросила на стол полотенце, поставила перед своим возлюбленным поднос с чашечкой кофе и яичницу и села напротив.
— Я не заметила, как ты пришел.
Суини повертел в руках чашку и тяжело вздохнул.
— Я убил его. Убил, но не чувствую того спокойствия и удовлетворения, о которых пишут в книгах. Я не испытал абсолютно ничего. Внутри меня пустота, нет той радости, что я представлял себе, когда его душа отправится в ад, — Он поставил чашку и принялся вилкой ковырять яичницу. — Почему так?
Ловетт погладила руку Тодд.
— Бедный Суини. Они убили твою душу, но я помогу тебе ее воскресить. Вместе мы справимся. Поешь, а то ты сам становишься похожим на мертвеца.
Рыжеволосая красавица перегнулась через стол, поцеловала Тодда и вернулась к стойке. Допив остывший чай, Ловетт включила телевизор. Экран вспыхнул очередным выпуском новостей. Темноволосая женщина с пышными формами, что еле удерживал строгий костюм, своим томным голосом привлекла внимание цирюльника.
«А сейчас криминальные хроники. Сегодня ночью в клубе» Океан удовольствий«совершено неслыханное по своей дерзости убийство, — сердце Тодда забилось чаще. — По первым данным, что поступили с места происшествия, жертвой неизвестного убийцы стал судья Уикид. Но как выяснилось позже, жертвой стал некий Альберт Прей. Нашему специальному корреспонденту удалось побеседовать с самим сэром Уикидом».
— Свалили отсюда! Еще раз увижу — накажу! — те не стали возмущаться, извинились и выскочили прочь. — Другого места не нашли…
Суини пожал плечами и зашел в соседнюю кабинку, подметив, что судья не заперся. Это единственный шанс, который нельзя упустить, поскольку кроме них в помещении никого нет. Цирюльник дождался, когда его жертва начнет справлять нужду, нажал на кнопку слива, и под шум воды подкрался к соседней дверце и приоткрыл ее.
Вот он, зверь. Всего один ярд до свершения мести. Тодд достал бритву. Он хотел сорвать маску с этой похотливой мрази, посмотреть в его глаза и увидеть в них испуг. Хотел Суини, чтобы судья увидел в глазах самого цирюльника ненависть, спросил: «Кто ты? Что тебе надо?». И вот тогда услышал бы ответ: «Я тот, кого ты отправил в тюрьму по ложному доносу, тот, чьей женой ты овладел силой, и она покончила собой, не выдержав стыда. Я тот, кто лишился своего дитя. Ты лишил меня семьи, жизни, и я отплачу тебе тем же! Умри!».
Суини уже протянул руку, чтобы сорвать с человека в красной мантии маску, но в этот самый момент хлопнула дверь, и в сортир ввалилась шумная компания в костюмах клоунов, разбив тишину своим смехом и звуками музыки, что грохатала на всю округу. Шанс отомстить улетучивался, как винные пары. Тодду оставалось только одно. Он молнией кинулся на судью, зажал ему рот ладонью, спрятанной в черную перчатку, и, перерезав горло, склонил его над унитазом, куда в тот же миг хлынул фонтан крови. Тело опустилось на колени и замерло.
— Чем вы тут занимаетесь? — хохотнул один из вошедших.
— Воркуют голубки, — толкнул своего приятеля другой, а третий возмутился.
— Я не гомофоб, но… Для этого есть номера наверху, если вам так приспичило.
Суини понял, о чем толкует подвыпившая компания, и решил пресечь дальнейшие разбирательства, которые могли бы привести к нежелательным последствиям. Нет, он, конечно, может лишить жизни всех четверых, это дело секундное, никто бы из них и ахнуть не успел, но зачем? В чем они виноваты? Просто оказались не в то время не в том месте. Хотя, с другой стороны, все, кто сегодня находятся на этом празднике жизни в чем-то грязном, но замешаны. Все они одним миром с судьей мазаны… Но не эти несчастные являются его первоочередной целью. Пусть живут. Пока.
— Вы все не правильно поняли, — поспешил ответить Суини. — Мой друг перебрал. — Вон, языком совсем не ворочает, только мычать и может.
Молодые люди краем глаза посмотрели на человека, стоявшего перед унитазом на коленях, и извинились за свои необоснованные извинения.
— Со всеми бывает.
— Бывает, — поддакнул Тодд, прикрывая дверь кабинки. — Пусть облегчится, не буду ему мешать.
Клоуны проводили взглядом человека в плаще и занялись тем, для чего, собственно, и пришли.
Суини проснулся далеко за полдень. Он не помнил, как вернулся домой, видимо, сказались прилив адреналина и выпивка. Умывшись, Тодд оделся, спустился на улицу и, перейдя через дорогу, оказался в закусочной, где уже находились несколько посетителей. На кухне что-то шкварчало и звякало. Хорошо, что не пахло пирожками. Можно спокойно поесть.
Цирюльник сел за столик возле окна, на котором стоял табличка «зарезервировано». И погрузился в раздумья, которые были прерваны появлением Ловетт. Девушка бросила на стол полотенце, поставила перед своим возлюбленным поднос с чашечкой кофе и яичницу и села напротив.
— Я не заметила, как ты пришел.
Суини повертел в руках чашку и тяжело вздохнул.
— Я убил его. Убил, но не чувствую того спокойствия и удовлетворения, о которых пишут в книгах. Я не испытал абсолютно ничего. Внутри меня пустота, нет той радости, что я представлял себе, когда его душа отправится в ад, — Он поставил чашку и принялся вилкой ковырять яичницу. — Почему так?
Ловетт погладила руку Тодд.
— Бедный Суини. Они убили твою душу, но я помогу тебе ее воскресить. Вместе мы справимся. Поешь, а то ты сам становишься похожим на мертвеца.
Рыжеволосая красавица перегнулась через стол, поцеловала Тодда и вернулась к стойке. Допив остывший чай, Ловетт включила телевизор. Экран вспыхнул очередным выпуском новостей. Темноволосая женщина с пышными формами, что еле удерживал строгий костюм, своим томным голосом привлекла внимание цирюльника.
«А сейчас криминальные хроники. Сегодня ночью в клубе» Океан удовольствий«совершено неслыханное по своей дерзости убийство, — сердце Тодда забилось чаще. — По первым данным, что поступили с места происшествия, жертвой неизвестного убийцы стал судья Уикид. Но как выяснилось позже, жертвой стал некий Альберт Прей. Нашему специальному корреспонденту удалось побеседовать с самим сэром Уикидом».
Страница 17 из 29
