В элитарный университет Меровинг на юге Франции прибывают тринадцать студентов из разных стран Европы. С виду это обычные юноши и девушки, и многие из них даже не подозревает, что все они — оборотни из проклятых родов, и каждый наделен особым демоническим даром. Все они имеют на теле знак сатаны, клеймо дьявола, но им неизвестно, что это означает.
394 мин, 55 сек 19662
— В любом случае, он будет молчать, а все остальные сочтут её смерть делом того, кто убил Лили и Эрну. А после всё забудется.
Нергал подумал, почесал пятернёй за ухом и согласно кивнул.
Нельзя сказать, что расчёты Мормо не оправдались. Из-за гибели Эрны Патолс занятия были отменены, все суетились, и только около полудня Митгарт заметил отсутствие Хеллы. Предстояло отпевание, а сестрица не показывалась. Митгарт направился в женский портал. Дверь комнаты сестры была заперта изнутри, но у него был запасной ключ и, тщетно постучав несколько раз, Бенедикт открыл замок. Несколько минут он сидел, глядя на труп сестры и методично размышляя. Концы, и в самом деле, не сходились с концами. Кто мог воткнуть в Хеллу точно такой нож, какие она сама втыкала в своих жертв? Бенедикт не нашёл ответ, но откровенно сказать, он его и не искал. Единственным, что его действительно интересовало, был вопрос о камнях. Куда она могла их спрятать?
Впрочем, решил он, основательно обыскать комнаты сестрицы будет проще и спокойнее после похорон. Митгарт направился к куратору, Эфраиму Вилу, и сообщил ему ещё об одном трупе. Ночное происшествие с Эрной переполошило всех, а когда стало известно, что убита и Хелла, переполох достиг апогея. Отпевание Эрны назначили на два, но теперь его перенесли на час позже.
Нергал и Мормо крутились у дверей хеллиной спальни и удивлённо покачивали головами, когда тело выносили. Митгарт, неутомимо жевавший печение, руководил транспортировкой тела. Все отметили, что лицо мёртвой Хеллы во многом утратило своё уродство, приобретя значительность и какое-то инфернальное величие. Казалось, сама Геката прилегла ненадолго вздремнуть после ночных бдений. «Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luciat est»[30] пели на хорах. Два гроба установили в нескольких футах друг от друга, и здесь контраст лиц проступил явственнее.
Равнодушия среди живых не было, оно уступило место неподдельному испугу.
Рядом с гробами стояли куратор с профессором Вальяно, и Эммануэль вдруг отметил, что ни разу, ни в толпе в храме, ни раньше, на погосте у могил Лили и Виллигута, они не приближались друг к другу ближе, чем на три фута.
Сибил была потрясена настолько, что, даже встретившись взглядом с Морисом де Невером, не отвела его. Она в ужасе жалась к Эстель, Эстель — к Риммону. Морис, увидев Сибил, на миг вспомнив вчерашнее, с изумлением подумал, насколько быстро оно изгладилось из памяти как небывшее. Впрочем, через минуту он снова забыл обо всём и, обняв за плечи Эммануэля, хмуро оглядел покойниц.
Хамал, бледный, как мел, оттеснил Эстель, и за спиной Риммона прислонился к стене.
Нергал же внимательно разглядывал лицо Эрны, Мормо — Хеллы. После отпевания на руке Мориса де Невера неожиданно повис Хамал, и не поддержи его Морис, он упал бы. Видя, что Хамалу дурно, его с другой стороны быстро подхватил Эммануэль.
Недомогание Гиллеля прошло незамеченным, постепенно руки его перестали трястись и немного потеплели. После похорон Хамал на негнущихся ногах, вцепившись в локти Невера и Ригеля, добрёл до своей комнаты. Через минуту их догнал проводивший девушек в их гостиную Риммон. Все поняли, что случилось нечто особенное и, безмолвствуя, ждали. Хамал налил себе вина. Руки его тряслись, бриллиантовые перстни на бледных пальцах позвякивали о стакан, он чуть не пролил его содержимое на скатерть. На него было жалко смотреть, и Эммануэль обнял его плечи.
— «Возвеселится пустыня и сухая земля»… — тихо проговорил Ригель, желая успокоить Хамала.
— Не трудитесь, Эммануэль.
— Хамал всё-таки смог пригубить вино, а потом и медленно осушить стакан. Наконец он заговорил.
— Оборотень мёртв. Мы его отпели сегодня.
После этих слов все переглянулись и расселись около него, разлили остатки вина по стаканам, и молча ждали продолжения.
— Хеллу убил Мормо, обнаружив, что она — оборотень. Приняв его облик, она вонзила отравленную иглу в волосы Эрне и украла колье, которое подарил той Нергал. Она убила и Лили. Митгарт знает, что его сестрица убийца, но не знает, что Мормо выследил её. Нергал в курсе происшедшего. Я … меня… меня пугают мысли Мормо. Они путаны, но жутки. Простите меня, Эммануэль, — неожиданно обратился он к Ригелю.
— И вы, Морис, простите.
— Он замолчал, переводя дыхание, но, не договорив, уставился в тёмный угол.
— За что мы должны простить вас, Гиллель? — после долгого молчания, повисшего в комнате, спросил Невер.
— А… Я до последнего времени считал вас обоих невротиками, склонными к нелепым фантазиям. Боюсь, вы всё же правы. Все мы оборотни… И если нам с вами, Риммон, кажется, что дьявола не существует, важно понять, что нам, — он вздохнул, — это просто кажется. В воздухе — запах смерти. Нет, Риммон, это вздор! Как бы не так! Пьян я не больше вашего! — неожиданно взорвался Гиллель, прочтя мысли Сирраха.
Риммон смутился, покраснел и опустил голову.
— Почему вас страшат мысли Мормо? О чём он думает? — состояние Хамала передалось Неверу, он всё время нервно поёживался.
Нергал подумал, почесал пятернёй за ухом и согласно кивнул.
Нельзя сказать, что расчёты Мормо не оправдались. Из-за гибели Эрны Патолс занятия были отменены, все суетились, и только около полудня Митгарт заметил отсутствие Хеллы. Предстояло отпевание, а сестрица не показывалась. Митгарт направился в женский портал. Дверь комнаты сестры была заперта изнутри, но у него был запасной ключ и, тщетно постучав несколько раз, Бенедикт открыл замок. Несколько минут он сидел, глядя на труп сестры и методично размышляя. Концы, и в самом деле, не сходились с концами. Кто мог воткнуть в Хеллу точно такой нож, какие она сама втыкала в своих жертв? Бенедикт не нашёл ответ, но откровенно сказать, он его и не искал. Единственным, что его действительно интересовало, был вопрос о камнях. Куда она могла их спрятать?
Впрочем, решил он, основательно обыскать комнаты сестрицы будет проще и спокойнее после похорон. Митгарт направился к куратору, Эфраиму Вилу, и сообщил ему ещё об одном трупе. Ночное происшествие с Эрной переполошило всех, а когда стало известно, что убита и Хелла, переполох достиг апогея. Отпевание Эрны назначили на два, но теперь его перенесли на час позже.
Нергал и Мормо крутились у дверей хеллиной спальни и удивлённо покачивали головами, когда тело выносили. Митгарт, неутомимо жевавший печение, руководил транспортировкой тела. Все отметили, что лицо мёртвой Хеллы во многом утратило своё уродство, приобретя значительность и какое-то инфернальное величие. Казалось, сама Геката прилегла ненадолго вздремнуть после ночных бдений. «Requiem aeternam dona eis, Domine, et lux perpetua luciat est»[30] пели на хорах. Два гроба установили в нескольких футах друг от друга, и здесь контраст лиц проступил явственнее.
Равнодушия среди живых не было, оно уступило место неподдельному испугу.
Рядом с гробами стояли куратор с профессором Вальяно, и Эммануэль вдруг отметил, что ни разу, ни в толпе в храме, ни раньше, на погосте у могил Лили и Виллигута, они не приближались друг к другу ближе, чем на три фута.
Сибил была потрясена настолько, что, даже встретившись взглядом с Морисом де Невером, не отвела его. Она в ужасе жалась к Эстель, Эстель — к Риммону. Морис, увидев Сибил, на миг вспомнив вчерашнее, с изумлением подумал, насколько быстро оно изгладилось из памяти как небывшее. Впрочем, через минуту он снова забыл обо всём и, обняв за плечи Эммануэля, хмуро оглядел покойниц.
Хамал, бледный, как мел, оттеснил Эстель, и за спиной Риммона прислонился к стене.
Нергал же внимательно разглядывал лицо Эрны, Мормо — Хеллы. После отпевания на руке Мориса де Невера неожиданно повис Хамал, и не поддержи его Морис, он упал бы. Видя, что Хамалу дурно, его с другой стороны быстро подхватил Эммануэль.
Недомогание Гиллеля прошло незамеченным, постепенно руки его перестали трястись и немного потеплели. После похорон Хамал на негнущихся ногах, вцепившись в локти Невера и Ригеля, добрёл до своей комнаты. Через минуту их догнал проводивший девушек в их гостиную Риммон. Все поняли, что случилось нечто особенное и, безмолвствуя, ждали. Хамал налил себе вина. Руки его тряслись, бриллиантовые перстни на бледных пальцах позвякивали о стакан, он чуть не пролил его содержимое на скатерть. На него было жалко смотреть, и Эммануэль обнял его плечи.
— «Возвеселится пустыня и сухая земля»… — тихо проговорил Ригель, желая успокоить Хамала.
— Не трудитесь, Эммануэль.
— Хамал всё-таки смог пригубить вино, а потом и медленно осушить стакан. Наконец он заговорил.
— Оборотень мёртв. Мы его отпели сегодня.
После этих слов все переглянулись и расселись около него, разлили остатки вина по стаканам, и молча ждали продолжения.
— Хеллу убил Мормо, обнаружив, что она — оборотень. Приняв его облик, она вонзила отравленную иглу в волосы Эрне и украла колье, которое подарил той Нергал. Она убила и Лили. Митгарт знает, что его сестрица убийца, но не знает, что Мормо выследил её. Нергал в курсе происшедшего. Я … меня… меня пугают мысли Мормо. Они путаны, но жутки. Простите меня, Эммануэль, — неожиданно обратился он к Ригелю.
— И вы, Морис, простите.
— Он замолчал, переводя дыхание, но, не договорив, уставился в тёмный угол.
— За что мы должны простить вас, Гиллель? — после долгого молчания, повисшего в комнате, спросил Невер.
— А… Я до последнего времени считал вас обоих невротиками, склонными к нелепым фантазиям. Боюсь, вы всё же правы. Все мы оборотни… И если нам с вами, Риммон, кажется, что дьявола не существует, важно понять, что нам, — он вздохнул, — это просто кажется. В воздухе — запах смерти. Нет, Риммон, это вздор! Как бы не так! Пьян я не больше вашего! — неожиданно взорвался Гиллель, прочтя мысли Сирраха.
Риммон смутился, покраснел и опустил голову.
— Почему вас страшат мысли Мормо? О чём он думает? — состояние Хамала передалось Неверу, он всё время нервно поёживался.
Страница 82 из 112
