Начальная школа магии Природы

Первый раз в первый класс

Зельевара внесли в дом. Ариэль встречала их — дом всегда сообщал ей о гостях. Руслана не было видно, и Сириус мысленно порадовался этому.

— Ариэль, это мой начальник, — начал Люпин. — Я вошёл в кабинет, а он был… таким.

— Вы красивая. Но Лили — красивее! — зашёлся смехом Снейп.

— Положи его на диван.

Ариэль внимательно осмотрела его. Она видела — не обычным зрением, а зрением только Истинных целителей — остатки магии серебристого цвета в лёгких — он явно вдохнул пары какого-то зелья разума. Взглянув в глаза, скользнула самой гранью своих ощущений по внутреннему миру, стараясь ничего не задеть — заметила блок на чувствах, разбитый в ошмётки. Сами чувства были намного ярче, чем должны были быть. Они расплывчато переливались, перетекали одно в другое, и в то же время у них были ярко очерченные границы. А сам разум… Разум был перевернут, направлен только на чувства, на эмоции, он не мог ничего воспринимать кроме них. И ошмётки блока, которыми ранее были ограничены чувства и эмоции, мешали разуму повернуться обратно. Погрузив Северуса в сон, целитель вздохнула.

— Я усыпила его. Похоже, он вдохнул пары зелья, которое помогает разобраться в своих чувствах. Но, так как он не меньше пяти лет блокировал их с помощью окклюменции, они стали слишком яркими и сильными, а остатки блока мешают ему перестать думать о чувствах.

— Ему можно помочь? — нахмурилась Минерва.

— С яркостью чувств мы не сможем ничего сделать — только сон, только естественный процесс восстановления и переработки эмоций и воспоминаний ему может помочь. Но блок мы должны убрать.

— Ты справишься? — С тревогой произнёс Сириус.

— Я не могу. Приняв судьбу Истинного целителя, человек ограничивает собственную магию школьным уровнем, — с горечью ответила женщина. — Чем больше ты видишь, тем меньше можешь изменить. Сириус, я знаю, у тебя есть навыки легилименции, может, ты попробуешь?

Сириус не мог ей отказать. Он прошептал, — Легилименс, — и погрузился в воспоминания своего школьного врага.

Мозг этот действительно был не обычен — каждое воспоминание делилось на две части, одна — сами события — была легко доступна, но другая — все эмоции, связанные с ними, — находилась за блоком, сильно покорёженным зельем. Сириус боялся повредить что-либо, он действовал так аккуратно, как мог — брал воспоминание, бережно извлекал блоки и соединял обе части воедино.

Ремус смотрел на старания своего друга. По его лицу тёк пот. Оборотень не знал, за кого он больше переживает — за своего почти брата, который, преодолев вражду, занимается тяжкой работой, ставящий под угрозу свой рассудок, или за своего новообретённого приятеля, который стал ему близок за последний год и чей разум сейчас находится сейчас в такой опасности.

Минерва тоже волновалась, уже забыв, зачем она здесь. Неожиданная встреча выбила её из колеи, и она напряжённо следила за своим учеником, надеясь на лучшее.

Наконец, Северус прерывисто вздохнул и перевернулся на бок, обняв подушку. Сириус упал в кресло, утирая пот со лба, а Ариэль нежно на него смотрела.

Минерва подождала минутку и откашлялась.

— Я хотела вам показать, — она вынула газету и кинула на стол. — Рита Скитер. Журналистка, которая способна раздуть толщину котлов до международного скандала. Каким-то образом она оказалась здесь, и я, кажется, знаю каким.

Профессор подождала, пока присутствующие ознакомятся со статьей и продолжила:

— У меня есть подозрение, что она анимаг — кто-то вроде воробья или жука, — и что Дамблдор нанял её для шпионажа за Гарри.

В ответ — лишь наряжённое молчание и взволнованные взгляды.

Северус проспал четыре дня, а когда очнулся, долго вспоминал, как он оказался в этой светлой комнате с огромной кроватью, пуховыми перинами и огромными окнами. Вспомнив последние часы, он застонал и перевернулся на живот, спрятав голову под подушкой.

Он никогда не выйдет отсюда. Он никогда не посмотрит в глаза Люпину, Блеку, МакГонагалл. Никогда.

О господи, а вдруг они рассказали Гарри или другим учителям? А если узнает директор?

Он еще раз застонал.

Стук в дверь.

Он крикнул: «Подождите!» и начал собираться. Его одежда была постирана и поглажена, а когда он подошёл к зеркалу… Увидел, что кто-то помыл его голову и собрал волосы в аккуратный хвост.

— Только не это! — подумал он.

Стук за дверью повторился.

— Можно!

В комнату вплыла красивая женщина.

— Я очень рада, что вы проснулись, — она тепло улыбнулась. — Меня зовут Ариэль, возможно, вы меня помните…

— Смутно.

— Это даже к лучшему. Ваше зелье было сварено правильно, но вы не учли окклюментные щиты, которыми вы заблокировали ваши эмоции. Для того, чтобы спасти ваш разум, пришлось их уничтожить.

— Спасибо, но я не просил помощи.

— Будьте уверены, Сириус сделал это без какого-либо расчёта, и, конечно, даже без надежды на благодарность, — угадала она его мысли. Что? Сириус? Быть обязанным сохранением разума… ему???