Надежда не умирает

— А? Так вы постоянно говорили, когда у нас заклятья в Дуэльном клубе получались криво и косо. Кстати, что это обозначает?

Да, только Поттер может делать или говорить что-то, чего не понимает. Поясняю смысл фразы. Поттер согласно кивает головой.

— Да, верно. Именно детский сад… Мисс Риддл… Должно пройти какое-то время, чтобы люди привыкли… Но все равно… Все знают, чья вы дочь.

— Так всегда с теми, кто живет в тени славы своих отцов, какая бы слава ни была, — произношу и мягко говорю Поттеру, как тогда, четырнадцать лет назад: — Все будет хорошо, Гарри. Мы справимся.

— Спасибо, Анна, — произносит он и вдруг фыркает: — Черт, как же все нелепо… Ваш отец был моим злейшим врагом, а вы… вы оказываетесь моей поддержкой даже тогда, когда всё вокруг против вас.

— Жизнь непредсказуема, Гарри, — пожимаю плечами.

Это небольшое происшествие в Хогвартсе нас непостижимо сближает. Словно не было многих лет, и Гарри — все еще маленький мальчик, который приходит ко мне на беседы, сопровождаемый «Грюмом», прекрасно играющим свою роль подозрительного субъекта.

Отпуск у Поттера заканчивается, и все, что нам остается — это поздние ужины. Он уходит на работу рано, я же являюсь в Хогвартс к десяти. Но при этом в шесть он уже дома, а я иногда задерживаюсь до полуночи.

Поттер имеет привычку много говорить. Он рассказывает, как прошел день. Рассказывает о коллегах, о бумагах, о всевозможных происшествиях. Я слышу упоминания Рона Уизли, который, оказывается, работает под его началом, и Гермионы Уизли, которая была Грейнджер. И много других фамилий — Малфоев, Ноттов, Крэббов, Гойлов, Лавгуд… И много незнакомых.

А в один из вечеров он молчит. Молчит долго, тягуче. Я не пытаюсь его разговорить, понимая, что у него должны быть причины. И когда на тарелке остается совсем немного пасты, Поттер отрывает взгляд от еды и смотрит на меня цепким взглядом.

— Мисс Риддл, — хрипло произносит он, — я вот что подумал…

Наклоняю голову, показывая, что внимательно его слушаю. Мы давно уже зовем друг друга по именам, но то, что Гарри вдруг начал называть меня по фамилии, свидетельствует о его глубоких раздумьях.

— Вы — Мастер Зелий. Вы — колдомедик. Вы — Мастер Боевой Магии и Мастер ЗоТИ… К тому же в вас кровь Слизеринов…

— Верно, Гарри, — говорю, не понимая, куда он клонит.

— Анна… вы можете посмотреть Северуса? В смысле, профессора Снейпа? Нагини была не простой змеей, а магической, и яд у нее… Может, вы сможете придумать, как вывести его из комы?

Откладываю вилку, утираю губы салфеткой.

— Мистер Поттер, я — Целитель, но я всего лишь Сестра-Целитель, не колдомедик. Звание, равное Мастеру, я не получила.

— Но вы прекрасно разбираетесь в Темной Магии… и в Зельях. Понимаете, кроме вас, я знаю еще одного человека, который разбирается и в том, и в том. Но он — как раз и есть профессор Снейп. А в Мунго — идиоты, которые десять лет только и могут, что менять ему рубашки и простыни. Зато они зелья варить могут. В аврорате же мракоборцев — полный отдел, только зелья… они даже Перечного не сварят!

— Можно попробовать, — пожимаю плечами. — Но, мистер Поттер, я не гарантирую…

— Да плевать. Никто ничего не может десять лет. Хуже уже не будет. Когда у вас выходной?

— Послезавтра, — беру в руки чашку с чаем.

— Тогда послезавтра я беру отгул, — кивает Поттер с начальственной резкостью и вдруг, опомнившись, добавляет: — Если вы не против, конечно…

— Не против, — улыбаюсь в ответ.

Глава 6

Навестить Снейпа, оказывается, мы поспешили. Я беспомощно смотрю на его осунувшееся лицо, кажущееся еще более бледным, чем десять лет назад, короткий ежик волос, ничем не напоминающий черные длинные пряди… Он настолько худ, словно у него нет ничего, кроме черепа и кожи, обтянувшей его острые скулы.

И перевожу взгляд на свои Браслеты.

Я не могу ничего. С этими дурацкими замагиченными железяками я — маггл. Я не могу провести даже короткую, поверхностную диагностику. Поттер дергается, протягивает мне свою палочку, но я поднимаю руки, демонстрирую Браслеты.

— Черт… я не подумал, — бормочет он, пряча палочку в наручную кобуру. — Завтра же сниму с вас эту гадость.

— И директор МакГонагалл меня заживо съест, — фыркаю. — Вы же помните, на каких условиях она согласилась…

— Да и плевать. Если что, ее саму Кингсли на место поставит.

— Вам решать, — неосознанным жестом поправляю Снейпу одеяло. — Вы — мой поручитель.

— Вот и отлично, — ободряется Поттер.

Браслеты, однако, снимают мне только через полтора месяца. Поттер с Министром не мелочатся и инициируют пересмотр моего дела и повторный суд, который еще неделю не сходит с первой полосы «Пророка».

Визенгамот меня оправдывает. Мне даже присуждают компенсацию — около пятидесяти тысяч галеонов.

— Увы, мы не можем вернуть вам палочку, — разводит руками Шеклболт, — ее уничтожили десять лет назад, но… Покупку новой оплатит Министерство!

— Благодарю вас, — киваю.

— Простите, Анна, что так произошло, — добавляет он. — Конечно, деньги не заменят вам утраченные годы…