Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15849
Все эти мелочи собирались в картину под названием «ученики», пока Айтир неторопливо рассказывал:
— У некромантов на самом деле нет никаких ограничений, это все людские бредни. Вот жизнетворец, он ведь, по всеобщему мнению, только лекарь? Так вот, ничего подобного. Самые страшные боевые маги — как раз жизнетворцы, что они могут сотворить с противником — ни одному огневику в кошмарном сне не приснится.
Все невольно покосились на безмятежного жизнетворца.
— Ну вот и некроманту не обязательно с мертвыми возиться. Конечно, от смерти никуда не деться, сила нужна, кладбище под боком пойдет только на пользу. Но некромант может быть и боевым магом: заставить истлеть оружие врагов, нагнать на них страху. Можно вообще податься в лекари: да, некроманты тоже умеют лечить, порой так, что никакой жизнетворец не повторит. Можно убить болезнь, к примеру. Или подстегнуть организм ощущением близкой смерти — тут главное знать, как, чтобы не навредить и действительно не убить. Ну а некоторые и дальше идут: знаю, был один некромант-менестрель…
Привычные к лекциям ученики зашевелились, чуя паузу в речи, переглянулись.
— Некромант-менестрель, — попробовал на вкус сочетание слов Кортис. Мелисса фыркнула, сморщив носик.
— Разве для этого магия нужна? И, петь о трупах…
Айтир рассмеялся.
— Опять людское… Ладно, слушайте.
Да, петь он не умел. Да, играть на музыкальных инструментах тоже. Даже простенькая свирель, которую Илана вырезала для Орни, ему не давалась. Зато чувство ритма было отменным, а голос — в голос-то как раз и нужно подпустить толику магии.
— Эт он что тут ща… — вскинулся было один из наемников, но затих, стоило жизнетворцу повернуться к нему. Ну да, не стоит мешать учебе, уж это-то маги понимают.
Больше возражений не последовало, и Айтир прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест песка. Ладонь ударила по колену резко, звонко — и почти тут же вторая опустилась два раза, чуть смазанно, дополняя нарождающийся ритм. Раз-другой, заставляя слушателей втянуться — и Айтир заговорил, почти нараспев, подчиняясь этому самому ритму. Только светились белесым полуприкрытые глаза да вторил голосу шелест, как будто слова повторял не он один:
— Все кончается, мой друг,
разрывают кольца рук
свитые в тугую плеть
боль и сказка свет и смерть.
Просто, чтобы каждый знал,
что всему, что он искал,
скоро тлеть углем в золе,
скоро гнить в сырой земле.
Не грусти, не плачь, не бойся.
Это просто проблеск солнца
в темных путах наших снов,
в ржавчине оков.
Что-то неуловимо кружило вокруг. Что-то легкое, то ли холодное, то ли теплое, лилось по коже, не оставляя ощущения влаги. Что-то… Чужое. Чуждое и в то же время странно знакомое. То, чем дышат, то, что всегда рядом.
Все кончается, мой друг,
это наш последний круг.
Не ищи судьбы своей
в бледных призраках вещей.
Всё, к чему вела нас страсть,
скоро все должно упасть,
и за этот острый край
выходи — гостей встречай.
Это просто лунный свет,
никакой защиты нет,
в сердце — пламенный рубец,
ты уже мертвец. …
«Ты уже мертвец» — разлетелось последним эхом, и только тут стало ясно, что Айтиру почти с самого начала вторил тоненький детский голосок, нигде, ни разу не сбившийся ни в словах, ни в ритме. И хлопки еще одной пары ладоней — это Ильмаре тоже отбивал такт.
Открыв глаза, он без тени смущения и с неприкрытым восхищением уставился на некроманта, а затем негромко захлопал — аплодисменты такому были просто необходимы. Лучшее, что случилось с ним за весь этот день — это песня Айтира.
— Это было замечательно, — с улыбкой негромко сказал Ильмаре, а затем добавил, глянув на умолкших и удивленных детей вокруг. — Кажется, ты нашел верный подход, чтобы их обучать. Теперь и мне надо придумать, как бы их приучить к стали.
Ильмаре подмигнул уже успевшему «оттаять» Раулю, прекрасно зная, что тот помнит их разговор в карете.
«Я обучу вас азам боя и тому, что спасет вам жизни даже в снегах, посреди горячих песков и без капли магии в жилах. Что я, простой вшивый наемник что ли?»
— К стали? — Мелисса сложила брови домиком, сжав губы.
Переигрывала, Айтир только покачал головой. Кажется, девочку стоит поучить еще и актерствовать, как сумеет вложить мысль о необязательности замужества. Зато Клим оживился не на шутку.
— Правда? — он уставился на Ильмаре, потом на Айтира, на рукояти клинков у него за спиной. — Вот прям мечом?!
Кто-то из наемников гоготнул — видать, представил, как этот худосочный эльф клинками размахивает, маг, некромант-то. Кажется, шуточку в его адрес не отпустили только из-за присутствия магов, которые могли и взгреть, приняв на свой, маговский, счет.
Усмехнувшись, Айтир вытащил из ножен клинок, не меч, а самый прозаический кинжал, висевший у бедра. Качественный, хорошего металла, заточенный умелой рукой, с поистрепавшейся, потершейся уже кожаной обмоткой рукояти. Он лежал в руке, как влитой, и Айтир лениво подбросил его, поймал за лезвие. Выставил вперед, так что металл блеснул в отсветах костра.
— Вот. Сталь, к которой вам нужно будет приучаться.
— У-у, а как же меч?
— У некромантов на самом деле нет никаких ограничений, это все людские бредни. Вот жизнетворец, он ведь, по всеобщему мнению, только лекарь? Так вот, ничего подобного. Самые страшные боевые маги — как раз жизнетворцы, что они могут сотворить с противником — ни одному огневику в кошмарном сне не приснится.
Все невольно покосились на безмятежного жизнетворца.
— Ну вот и некроманту не обязательно с мертвыми возиться. Конечно, от смерти никуда не деться, сила нужна, кладбище под боком пойдет только на пользу. Но некромант может быть и боевым магом: заставить истлеть оружие врагов, нагнать на них страху. Можно вообще податься в лекари: да, некроманты тоже умеют лечить, порой так, что никакой жизнетворец не повторит. Можно убить болезнь, к примеру. Или подстегнуть организм ощущением близкой смерти — тут главное знать, как, чтобы не навредить и действительно не убить. Ну а некоторые и дальше идут: знаю, был один некромант-менестрель…
Привычные к лекциям ученики зашевелились, чуя паузу в речи, переглянулись.
— Некромант-менестрель, — попробовал на вкус сочетание слов Кортис. Мелисса фыркнула, сморщив носик.
— Разве для этого магия нужна? И, петь о трупах…
Айтир рассмеялся.
— Опять людское… Ладно, слушайте.
Да, петь он не умел. Да, играть на музыкальных инструментах тоже. Даже простенькая свирель, которую Илана вырезала для Орни, ему не давалась. Зато чувство ритма было отменным, а голос — в голос-то как раз и нужно подпустить толику магии.
— Эт он что тут ща… — вскинулся было один из наемников, но затих, стоило жизнетворцу повернуться к нему. Ну да, не стоит мешать учебе, уж это-то маги понимают.
Больше возражений не последовало, и Айтир прикрыл глаза, вслушиваясь в шелест песка. Ладонь ударила по колену резко, звонко — и почти тут же вторая опустилась два раза, чуть смазанно, дополняя нарождающийся ритм. Раз-другой, заставляя слушателей втянуться — и Айтир заговорил, почти нараспев, подчиняясь этому самому ритму. Только светились белесым полуприкрытые глаза да вторил голосу шелест, как будто слова повторял не он один:
— Все кончается, мой друг,
разрывают кольца рук
свитые в тугую плеть
боль и сказка свет и смерть.
Просто, чтобы каждый знал,
что всему, что он искал,
скоро тлеть углем в золе,
скоро гнить в сырой земле.
Не грусти, не плачь, не бойся.
Это просто проблеск солнца
в темных путах наших снов,
в ржавчине оков.
Что-то неуловимо кружило вокруг. Что-то легкое, то ли холодное, то ли теплое, лилось по коже, не оставляя ощущения влаги. Что-то… Чужое. Чуждое и в то же время странно знакомое. То, чем дышат, то, что всегда рядом.
Все кончается, мой друг,
это наш последний круг.
Не ищи судьбы своей
в бледных призраках вещей.
Всё, к чему вела нас страсть,
скоро все должно упасть,
и за этот острый край
выходи — гостей встречай.
Это просто лунный свет,
никакой защиты нет,
в сердце — пламенный рубец,
ты уже мертвец. …
«Ты уже мертвец» — разлетелось последним эхом, и только тут стало ясно, что Айтиру почти с самого начала вторил тоненький детский голосок, нигде, ни разу не сбившийся ни в словах, ни в ритме. И хлопки еще одной пары ладоней — это Ильмаре тоже отбивал такт.
Открыв глаза, он без тени смущения и с неприкрытым восхищением уставился на некроманта, а затем негромко захлопал — аплодисменты такому были просто необходимы. Лучшее, что случилось с ним за весь этот день — это песня Айтира.
— Это было замечательно, — с улыбкой негромко сказал Ильмаре, а затем добавил, глянув на умолкших и удивленных детей вокруг. — Кажется, ты нашел верный подход, чтобы их обучать. Теперь и мне надо придумать, как бы их приучить к стали.
Ильмаре подмигнул уже успевшему «оттаять» Раулю, прекрасно зная, что тот помнит их разговор в карете.
«Я обучу вас азам боя и тому, что спасет вам жизни даже в снегах, посреди горячих песков и без капли магии в жилах. Что я, простой вшивый наемник что ли?»
— К стали? — Мелисса сложила брови домиком, сжав губы.
Переигрывала, Айтир только покачал головой. Кажется, девочку стоит поучить еще и актерствовать, как сумеет вложить мысль о необязательности замужества. Зато Клим оживился не на шутку.
— Правда? — он уставился на Ильмаре, потом на Айтира, на рукояти клинков у него за спиной. — Вот прям мечом?!
Кто-то из наемников гоготнул — видать, представил, как этот худосочный эльф клинками размахивает, маг, некромант-то. Кажется, шуточку в его адрес не отпустили только из-за присутствия магов, которые могли и взгреть, приняв на свой, маговский, счет.
Усмехнувшись, Айтир вытащил из ножен клинок, не меч, а самый прозаический кинжал, висевший у бедра. Качественный, хорошего металла, заточенный умелой рукой, с поистрепавшейся, потершейся уже кожаной обмоткой рукояти. Он лежал в руке, как влитой, и Айтир лениво подбросил его, поймал за лезвие. Выставил вперед, так что металл блеснул в отсветах костра.
— Вот. Сталь, к которой вам нужно будет приучаться.
— У-у, а как же меч?
Страница 65 из 139
