Вспышка. Коридор. Кафель холодит босые ноги. Черный проем двери на фоне белых стен. Липкий страх струйкой пота ползет по спине. Взгляд на руки. Ни одного пальца на правой. Голая ладонь без следов. Сзади раздается невнятное шуршание. Бежать! В тьму, за дверь! Только добежать. Шаг, другой, третий. В шуршании слышатся слова. Свист дыхания. Прыжок в спасительную темноту. Падение. Взгляд назад. Не успел убрать ступню с порога. Сотни вгрызающихся в пятку зубов. Вспышка!
Добавить в моё избранное
12 мин, 45 сек 17606
Федор с ужасом наблюдал, как тот же тесак вскрывает его живот. Он никогда не думал, что у человека так много требухи. Через минуту ожерелье из собственных кишок обматывало его шею.
— Хороший ошейник. А теперь пшел!
Ноги больше не повиновались ему. Он выбежал за дверь и увидел сияющий коридор. За спиной хлопнуло, вместо двери лишь стена с круглым окошком, в которое от шеи уходила длинная сизая лента. Слабые ноги перебирали со скоростью света. Боль в непривычно легком животе стала ноющей.
Через минуту Федор вернул контроль над ногами, но продолжал бежать, потому что следом надвигалась стая серых злобных крыс. Черный проем двери впереди. Остался последний рывок и он спасен.
Голова ударилась о что-то твердое. Она открыла глаза. Она! Прислушавшись к ощущениям, он убедился, что стал женщиной. Истерзанной женщиной с выбитыми зубами, отрезанной грудью и кажется, без пальцев. Над головой кто-то укладывал доски, забивал ящик. Через пару минут на лицо сквозь щели посыпалась земля.
— Нет! Не надо! — она визжала изо всех сил, сообразив, какая участь уготована ее и без того истерзанному телу.
— Пожалуйста! Что я вам сделал! Что я сделала!
Девушка зарыдала. Она билась ногами, обожженными обрубками рук и даже головой в неоструганные стенки гроба, но все было бесполезно. Стук земли через некоторое время затих. На уровне груди светилось круглое пятнышко тусклого света. Точно. Изверг показывал ей одну из досок будущего гроба. Ее тогда удивила торчащая двухметровая труба. Так вот для чего она нужна. Для поступления свежего воздуха в могилу. Изумительное зверство. Девушка не знала, сколько пролежала, пока не почувствовала на своем теле что-то холодное и склизское. Поняв, что это, она в ужасе зажмурилась. Как ни старалась, как ни двигала культяпками, но раздавить всех червей ей не удалось. Первую неделю надежда еще тлела в измученном теле, но когда в мышцах ног, в вагине и в анусе черви стали делать ходы, девушка лишь ждала смерти, как избавления, поплотнее зажмурив глаза. Она не могла позволить проползти в глазницы. Ей было страшно, едва она представляла, как тонкие холодные тела заползают ей под веки, как вгрызаются в вязкие белки. Но неминуемое случилось. Когда черви поедали глаза, девушка была в сознании. А им предстояло еще добраться до мозга. Через неделю непрерывного ада сердце девушки остановилось.
На вокзале одного из городов нашей необъятной Родины появился странный сгорбленный человек. Он утверждал, что у него нет пальцев, зубов и кишок. Над ним смеялись бомжи, его не замечала полиция. Сердобольная алкоголичка пыталась накормить Феденьку, но он не ел. «У меня нет кишечника, — говорил он, — а еще я маньяк» — и хихикал. Через пару недель он умер. Только в морге нашли запаянный полиэтиленовый пакет, в котором лежало отпечатанное на старой машинке признание с захоронениями всех убитых девушек, которые до этого момента считались без вести пропавшими.
— Хороший ошейник. А теперь пшел!
Ноги больше не повиновались ему. Он выбежал за дверь и увидел сияющий коридор. За спиной хлопнуло, вместо двери лишь стена с круглым окошком, в которое от шеи уходила длинная сизая лента. Слабые ноги перебирали со скоростью света. Боль в непривычно легком животе стала ноющей.
Через минуту Федор вернул контроль над ногами, но продолжал бежать, потому что следом надвигалась стая серых злобных крыс. Черный проем двери впереди. Остался последний рывок и он спасен.
Голова ударилась о что-то твердое. Она открыла глаза. Она! Прислушавшись к ощущениям, он убедился, что стал женщиной. Истерзанной женщиной с выбитыми зубами, отрезанной грудью и кажется, без пальцев. Над головой кто-то укладывал доски, забивал ящик. Через пару минут на лицо сквозь щели посыпалась земля.
— Нет! Не надо! — она визжала изо всех сил, сообразив, какая участь уготована ее и без того истерзанному телу.
— Пожалуйста! Что я вам сделал! Что я сделала!
Девушка зарыдала. Она билась ногами, обожженными обрубками рук и даже головой в неоструганные стенки гроба, но все было бесполезно. Стук земли через некоторое время затих. На уровне груди светилось круглое пятнышко тусклого света. Точно. Изверг показывал ей одну из досок будущего гроба. Ее тогда удивила торчащая двухметровая труба. Так вот для чего она нужна. Для поступления свежего воздуха в могилу. Изумительное зверство. Девушка не знала, сколько пролежала, пока не почувствовала на своем теле что-то холодное и склизское. Поняв, что это, она в ужасе зажмурилась. Как ни старалась, как ни двигала культяпками, но раздавить всех червей ей не удалось. Первую неделю надежда еще тлела в измученном теле, но когда в мышцах ног, в вагине и в анусе черви стали делать ходы, девушка лишь ждала смерти, как избавления, поплотнее зажмурив глаза. Она не могла позволить проползти в глазницы. Ей было страшно, едва она представляла, как тонкие холодные тела заползают ей под веки, как вгрызаются в вязкие белки. Но неминуемое случилось. Когда черви поедали глаза, девушка была в сознании. А им предстояло еще добраться до мозга. Через неделю непрерывного ада сердце девушки остановилось.
На вокзале одного из городов нашей необъятной Родины появился странный сгорбленный человек. Он утверждал, что у него нет пальцев, зубов и кишок. Над ним смеялись бомжи, его не замечала полиция. Сердобольная алкоголичка пыталась накормить Феденьку, но он не ел. «У меня нет кишечника, — говорил он, — а еще я маньяк» — и хихикал. Через пару недель он умер. Только в морге нашли запаянный полиэтиленовый пакет, в котором лежало отпечатанное на старой машинке признание с захоронениями всех убитых девушек, которые до этого момента считались без вести пропавшими.
Страница 4 из 4
