Короткая страшная история. Жанр безусловно «желтый» и«низкий» и – я отдаю себе в этом отчёт – скучный. Но ничего не могу с собой поделать. Один из моих любимых писателей — Стивен Кинг. И иногда просто хочется создать стереотипную, похожую на тысячи других, историю про призрака, или маньяка, или страшный дом — и всё тут.
28 мин, 39 сек 954
Впрочем можно и взглянуть в её лицо – никто ведь не запрещает. Оно неестественно бледное, но, впрочем не так чтобы очень. Я и сам, не выходя из офиса сутками, превратился в графа Дракулу. Только с бородой, небольшими патлами, синими кругами под глазами, и изрядным животом – следствие сидяче-лежачего образа жизни.
Одними губами она произносит:
– Наконец то ты нашёл меня.
Я замечаю, что она абсолютно неподвижна. Как статуя. Даже светлые волосы, кажется, не шелохнулись.
Сам я ещё не понял, не осознал, что разглядывая её, стою точно так же как и она – неподвижно, ну натурально вкопанный соляной столб. Даже пальцы рук остались сжатыми – я поджимаю их иногда при ходьбе.
А она по чуть-чуть, словно отмерзая – представьте себе как размораживается робот, облитый водой и погруженный в среду с отрицательной температурой – пытается пошевелится. Но чем больше времени проходит, тем больше в её попытках пошевелится живого, натурального. И вот она уже просто человек, у которого затекли руки и ноги.
Медленно она начала сжимать и разжимать кулачки. Осторожно, словно боясь повредить себе, что-нибудь, она решается покрутить головой. Поворот направо, поворот налево, знаете, такой как делают на йоге. И так раз пятнадцать, а то и двадцать. А я стою зачарованный, нерушимый и смотрю.
Дивный вопрос приходит в мою голову… Она что, стояла тут вечность, что у неё даже шея затекла?
В данный момент она не улыбается – заметно, что ей больно разминать затёкшие члены – но ей тем не мене весело. О да, это видно по шальному взгляду зелёных глаз.
Наконец она делает первый неуверенный шаг вперёд – и я боюсь за неё, как бы она не упала. Этот холмик, и погодка – идеальные условия, чтобы поскользнутся и отбить себе копчик.
Но ничего страшного с ней не происходит – снег скрипит под её ножкой, обутой в грязные кроссовки, словно вытащенные из конца восьмидесятых.
Боже – да она же вся дрожит. Немудрено, учитывая во что она одета. На ней какой то лёгкий куртец. Странный такой с орлом над нагрудными кармашками, кажется это орёл Winston. Такую куртку носил мой брат в начале девяностых, когда я был ещё совсем сопляком. Куртка похожа на кожанку гитариста из клипа Megadeth времён их самого популярного альбома – синтетическая подкладка, по длине короткая, чуть ниже талии, широкая в плечах, с некоторым количеством заклёпок.
Девушка сходит с холмика, останавливается, смотрит по сторонам немного растерянно – но она быстро собирается с мыслями. Её губы озаряет добрая и светла улыбка.
Да, я вспомнил почему, и главное, на сколько мне было по-кайфу с ней во сне.
Мне показалось, или одними губами она произносит
– Спасибо.
Приятно думать, что это так. Что она правда сказала мне «спасибо» Но я же рационалист. Я делаю вывод – показалось. Во сне я бы ещё поверил, что красивая девушка говорит мне спасибо. В реальности – нет, я так не думаю.
А ведь ей и правда было весело. И даже от того, что я был рядом. Но вовсе не в том смысле, который я себе надумал… Оказывается нужно подвергать критике не только реальность, но и сон. Ей было весело, потому что я сулил ей освобождение. Потому что я… наконец-то её заметил, и заменил.
И она уходит – радостная и весёлая.
На спине красуется ещё один орёл – большой символ сигарет Winston, орёл с сильными крыльями. Сзади она выглядит намного лучше чем спереди. Спереди она просто шальная двадцатилетняя девушка, использующая много косметики для глаз и как то совсем мало для губ.
Но вот со спины… Икры и попа её обтянуты голубыми джинсами и выглядят очень аппетитно. Светлые волосы взъерошенные и едва касаются плеч. Походка её неуверенна, ей реально больно двигаться. Но она не падает. Не упала, спускаясь с холмика значит не упадет и дальше, хотя на улице скользко. Оставляя следы кроссовок на снегу, шаг её с совсем семенящего стает все более широким. И она идёт дальше – больше не оборачиваясь.
Уходит в сторону станции электропоезда.
Интересно, куда она поедет – вот моя последняя моя мысль о ней.
Я буду стоять здесь – вместо неё. Откуда я знаю? Это ещё одно знание из ниоткуда.
Я не сдвинусь отсюда ни на шаг. Скоро я перестану видеть и слышать, ощущать холод и прикосновения, и даже слышать – я уже начал терять остроту моих чувств. А люди перестанут видеть меня. Если ещё не перестали.
Кроме того, что я перестану нуждаться в еде, воде, туалете, сне – хотя я смогу видеть сны, и не только свои.
А вот эмпатия моя, чувство ощущения другого человека увеличиться во столько раз, сколько чувств будет отнято у меня этой странной анестезией! Компенсация за потерянные слух, зрение и прочее.
Если бы я не был так одинок, я бы наверное умер тоски и страха. Да я и испугался сначала, сдавливать моё сердце – но то ли я понял что-то, то ли и это ощущение было теперь в числе «запрещенных» для меня, но скоро все стало ровно.
Одними губами она произносит:
– Наконец то ты нашёл меня.
Я замечаю, что она абсолютно неподвижна. Как статуя. Даже светлые волосы, кажется, не шелохнулись.
Сам я ещё не понял, не осознал, что разглядывая её, стою точно так же как и она – неподвижно, ну натурально вкопанный соляной столб. Даже пальцы рук остались сжатыми – я поджимаю их иногда при ходьбе.
А она по чуть-чуть, словно отмерзая – представьте себе как размораживается робот, облитый водой и погруженный в среду с отрицательной температурой – пытается пошевелится. Но чем больше времени проходит, тем больше в её попытках пошевелится живого, натурального. И вот она уже просто человек, у которого затекли руки и ноги.
Медленно она начала сжимать и разжимать кулачки. Осторожно, словно боясь повредить себе, что-нибудь, она решается покрутить головой. Поворот направо, поворот налево, знаете, такой как делают на йоге. И так раз пятнадцать, а то и двадцать. А я стою зачарованный, нерушимый и смотрю.
Дивный вопрос приходит в мою голову… Она что, стояла тут вечность, что у неё даже шея затекла?
В данный момент она не улыбается – заметно, что ей больно разминать затёкшие члены – но ей тем не мене весело. О да, это видно по шальному взгляду зелёных глаз.
Наконец она делает первый неуверенный шаг вперёд – и я боюсь за неё, как бы она не упала. Этот холмик, и погодка – идеальные условия, чтобы поскользнутся и отбить себе копчик.
Но ничего страшного с ней не происходит – снег скрипит под её ножкой, обутой в грязные кроссовки, словно вытащенные из конца восьмидесятых.
Боже – да она же вся дрожит. Немудрено, учитывая во что она одета. На ней какой то лёгкий куртец. Странный такой с орлом над нагрудными кармашками, кажется это орёл Winston. Такую куртку носил мой брат в начале девяностых, когда я был ещё совсем сопляком. Куртка похожа на кожанку гитариста из клипа Megadeth времён их самого популярного альбома – синтетическая подкладка, по длине короткая, чуть ниже талии, широкая в плечах, с некоторым количеством заклёпок.
Девушка сходит с холмика, останавливается, смотрит по сторонам немного растерянно – но она быстро собирается с мыслями. Её губы озаряет добрая и светла улыбка.
Да, я вспомнил почему, и главное, на сколько мне было по-кайфу с ней во сне.
Мне показалось, или одними губами она произносит
– Спасибо.
Приятно думать, что это так. Что она правда сказала мне «спасибо» Но я же рационалист. Я делаю вывод – показалось. Во сне я бы ещё поверил, что красивая девушка говорит мне спасибо. В реальности – нет, я так не думаю.
А ведь ей и правда было весело. И даже от того, что я был рядом. Но вовсе не в том смысле, который я себе надумал… Оказывается нужно подвергать критике не только реальность, но и сон. Ей было весело, потому что я сулил ей освобождение. Потому что я… наконец-то её заметил, и заменил.
И она уходит – радостная и весёлая.
На спине красуется ещё один орёл – большой символ сигарет Winston, орёл с сильными крыльями. Сзади она выглядит намного лучше чем спереди. Спереди она просто шальная двадцатилетняя девушка, использующая много косметики для глаз и как то совсем мало для губ.
Но вот со спины… Икры и попа её обтянуты голубыми джинсами и выглядят очень аппетитно. Светлые волосы взъерошенные и едва касаются плеч. Походка её неуверенна, ей реально больно двигаться. Но она не падает. Не упала, спускаясь с холмика значит не упадет и дальше, хотя на улице скользко. Оставляя следы кроссовок на снегу, шаг её с совсем семенящего стает все более широким. И она идёт дальше – больше не оборачиваясь.
Уходит в сторону станции электропоезда.
Интересно, куда она поедет – вот моя последняя моя мысль о ней.
Я буду стоять здесь – вместо неё. Откуда я знаю? Это ещё одно знание из ниоткуда.
Я не сдвинусь отсюда ни на шаг. Скоро я перестану видеть и слышать, ощущать холод и прикосновения, и даже слышать – я уже начал терять остроту моих чувств. А люди перестанут видеть меня. Если ещё не перестали.
Кроме того, что я перестану нуждаться в еде, воде, туалете, сне – хотя я смогу видеть сны, и не только свои.
А вот эмпатия моя, чувство ощущения другого человека увеличиться во столько раз, сколько чувств будет отнято у меня этой странной анестезией! Компенсация за потерянные слух, зрение и прочее.
Если бы я не был так одинок, я бы наверное умер тоски и страха. Да я и испугался сначала, сдавливать моё сердце – но то ли я понял что-то, то ли и это ощущение было теперь в числе «запрещенных» для меня, но скоро все стало ровно.
Страница 7 из 8
