Когда я был маленький, я тоже отдыхал в пионерском лагере. Лагерь принадлежал заводу, на котором работал отец. Каждое лето я, как и тысячи советских детей, отправлялся отдыхать по профсоюзной путёвке.
10 мин, 46 сек 2194
Папин завод тогда был большой, процветающий и даже чуть-чуть секретный. Процветал и летний лагерь для детей работников. Туго нам не приходилось — полно знакомых ребят, со многими вместе учились в школе, вожатые — настоящие комсомольцы, серьёзные и ответственные, директор — добрая и улыбчивая тётенька средних лет, педагог с большим опытом. Звали её Зоя Нестеровна Прямых, она много лет руководила лагерем и прекрасно знала, как обеспечить детям полноценный отдых и поддержать дисциплину. Очень даже мы были устроены и в бытовом отношении: такие нам там корпуса понастроили, газоны разбили, был и водопровод, и кухня газовая. Телевизора вот не было, и приходилось нам заменять его подвижными играми, самодеятельностью, страшными байками и прочими очень скучными вещами, которые не портили зрение и развивали ловкость и сообразительность… И парников у нас не было, вместо них были поля подшефного колхоза «Красная Мельница» куда нас время от времени гоняли культивировать репу. Это немножко омрачало бытие, но добровольничали мы всего по два часа с перерывом, а затем торжественно возвращались в лагерь с барабанным боем и развевающимся флагом, прямо к ужину. Несколько смен, проведённые там в разные годы, были как сказка… В последний же мой приезд, когда мне было где-то лет 11 или около того, случилось происшествие, после которого в лагерь я больше не возвращался…
Началась моя последняя смена, как положено, с торжественной линейки. Мы только высадились из автобусов, сдали чемоданы в кладовку и не успели ещё даже распределиться по палатам, как нас погнали на плац строиться. Откладывать линейку было нельзя, так как на ней собирались выступить с торжественными речами очень важные ответственные товарищи, специально отложившие свои дела и приехавшие из города, чтобы сказать нам напутственное слово. Отряды встали стройными рядами под развевающимися флагами. Все мы были в белоснежных рубашках и выглаженных алых галстуках. Было солнечно, но не жарко, порывы летнего ветра, напитанного солнцем и ароматом трав, освежали нас и придавали сил, словно делясь своей удалью.
«Мы — пионеры, юные и отважные, всё впереди, всё по плечу!» — такие чувства кипели во мне тогда под ударами предгрозового ветра при виде реющих знамён и колышущихся крон деревьев…
Первым почётным гостем, выступившим перед нами, был член обкома Партии товарищ Высорогов. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, но крайне высокого поста, с таким солидным животом, который просто не мог не внушать благоговейного трепета перед народной властью. Он был лыс и носил очки с толстыми стёклами в роговой оправе. Поприветствовав нас и поздравив с началом плодотворного отдыха, он произнёс речь, как и ожидалось, очень длинную и очень торжественную. Говорил о роли пионерского движения в воспитании нового поколения коммунистов, о завоеваниях социализма на пути к светлому будущему. О том, что все мы уже сейчас должны быть готовы к непримиримой борьбе с капиталистическими хищниками, которые протянули когтистую лапу через океан, внедряя в неокрепшие умы некоторых несознательных граждан чуждые идеи, аморальные ценности, длинные волосы, жвачку и рок-н-ролл. В конце он призвал нас хорошо учиться и быть готовыми.
— Всегда готовы! — хором ответствовали мы.
Говорил он, конечно всё правильно, но слишком уж долго… К концу его речи я уже не чувствовал такого прилива сил, начал уставать. Да и ветер стих. Становилось душновато.
Далее слово имел товарищ Верхозеев, секретарь парткома нашего завода. Пузо у него было не таким грандиозным, но тоже внушало уважение. Поминутно промокая платком лысину и поправляя на носу роговые очки, он поздравил нас и произнёс речь о пионерском движении, светлом будущем и непримиримой борьбе с когтистой лапой. Не забыл и про жвачку с рок-н-роллом.
— Всегда готовы! — ответили мы.
Потом был товарищ Нерепко, не помню откуда, вроде от профкома. Ноги ныли невыносимо, пот заливал глаза и я уже не испытывал ни воли к борьбе, ни непримиримости к жвачке, а только очень сильно хотел в туалет.
— Всегда готовы!
Когда и Нерепко слез с порядком расшатавшейся трибуны, слово начало предоставляться ещё какому-то ответственному пузу, но тут наконец разразилась гроза с ливнем и линейка таки окончилась. Остаток дня мы провели в корпусах, слушая торжественные марши дождя по стёклам.
Началась моя последняя смена, как положено, с торжественной линейки. Мы только высадились из автобусов, сдали чемоданы в кладовку и не успели ещё даже распределиться по палатам, как нас погнали на плац строиться. Откладывать линейку было нельзя, так как на ней собирались выступить с торжественными речами очень важные ответственные товарищи, специально отложившие свои дела и приехавшие из города, чтобы сказать нам напутственное слово. Отряды встали стройными рядами под развевающимися флагами. Все мы были в белоснежных рубашках и выглаженных алых галстуках. Было солнечно, но не жарко, порывы летнего ветра, напитанного солнцем и ароматом трав, освежали нас и придавали сил, словно делясь своей удалью.
«Мы — пионеры, юные и отважные, всё впереди, всё по плечу!» — такие чувства кипели во мне тогда под ударами предгрозового ветра при виде реющих знамён и колышущихся крон деревьев…
Первым почётным гостем, выступившим перед нами, был член обкома Партии товарищ Высорогов. Это был мужчина лет пятидесяти, невысокого роста, но крайне высокого поста, с таким солидным животом, который просто не мог не внушать благоговейного трепета перед народной властью. Он был лыс и носил очки с толстыми стёклами в роговой оправе. Поприветствовав нас и поздравив с началом плодотворного отдыха, он произнёс речь, как и ожидалось, очень длинную и очень торжественную. Говорил о роли пионерского движения в воспитании нового поколения коммунистов, о завоеваниях социализма на пути к светлому будущему. О том, что все мы уже сейчас должны быть готовы к непримиримой борьбе с капиталистическими хищниками, которые протянули когтистую лапу через океан, внедряя в неокрепшие умы некоторых несознательных граждан чуждые идеи, аморальные ценности, длинные волосы, жвачку и рок-н-ролл. В конце он призвал нас хорошо учиться и быть готовыми.
— Всегда готовы! — хором ответствовали мы.
Говорил он, конечно всё правильно, но слишком уж долго… К концу его речи я уже не чувствовал такого прилива сил, начал уставать. Да и ветер стих. Становилось душновато.
Далее слово имел товарищ Верхозеев, секретарь парткома нашего завода. Пузо у него было не таким грандиозным, но тоже внушало уважение. Поминутно промокая платком лысину и поправляя на носу роговые очки, он поздравил нас и произнёс речь о пионерском движении, светлом будущем и непримиримой борьбе с когтистой лапой. Не забыл и про жвачку с рок-н-роллом.
— Всегда готовы! — ответили мы.
Потом был товарищ Нерепко, не помню откуда, вроде от профкома. Ноги ныли невыносимо, пот заливал глаза и я уже не испытывал ни воли к борьбе, ни непримиримости к жвачке, а только очень сильно хотел в туалет.
— Всегда готовы!
Когда и Нерепко слез с порядком расшатавшейся трибуны, слово начало предоставляться ещё какому-то ответственному пузу, но тут наконец разразилась гроза с ливнем и линейка таки окончилась. Остаток дня мы провели в корпусах, слушая торжественные марши дождя по стёклам.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 4
