Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7880
В маленьком кабинете было жарко от растопленного камина. Самым необычным было то, что профессор откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, а ноги — на столе прямо среди бумаг. Он смерил замершего на пороге Поттера колючим взглядом и махнул острым носком туфли в сторону камина:
— Заходите и располагайтесь.
Эксцентрично, но вполне безобидно.
Альбус присел за шаткую металлическую конструкцию с белой столешницей — должно быть, трансфигурированная магловская парта. Стул, намертво соединенный со столом — единственное надежное крепление в этом страшилище, — жалобно скрипнул. А Альбус прочувствовал всю прелесть своего положения: сидя спиной к огню, он будет медленно поджариваться, пока профессор не сочтет нужным отпустить свою жертву.
Перед Альбусом опустились чернильница с пером и пергамент. Следующим взмахом палочки Криви убрал покрывало с настольной лампы по левую руку от Альбуса (огнеупорное стекло, зачарованные светляки и далекий от волшебного дизайн керосиновой лампы).
— Вам, Поттер, предстоит самое унылое из школьных наказаний. В мое время это называли «писать строчки», хотя вам придется делать копию книги для библиотеки. Учитывая то, что отдельные крайне ленивые личности ухитряются переписывать одну страницу в течение месяца, я буду следить за вашей работой. Книга старая, ветхая, поэтому я буду читать её вслух — в том же темпе, в каком диктую на своих занятиях. В ваших интересах успевать за мной.
Профессор потянулся и вновь скрестил ноги — теперь уже наоборот.
— Приступаем. Красная строка. «В Древней Греции боги вкушали амброзию, в Древней Индии — амриту; жизнь иранских богов поддерживала хаома, а боги Древнего Египта пили воду бессмертия. Предания далекой Руси гласят, что даже люди могли прибегнуть к помощи мертвой и живой воды; первая исцеляла любые раны и недуги, телесные и душевные, вторая — имела силу возвращать к жизни. Подобную легенду можно услышать и во Франции».
«А еще такую историю можно услышать от Малфоя,» — мысленно продолжил Альбус и почувствовал досаду: решил же не вспоминать о нем!
— Поднимите глаза, Поттер, если вы закончили! Следующий абзац: «Не только мифы, но и история содержит упоминания о поисках бессмертия. Личный врач папы Бонифация Восьмого предписывал принимать порошок из измельченного золота, жемчуга, сапфиров, изумрудов, рубинов, топазов; помимо этих сокровищ в его средство надлежало добавить белый и красный кораллы, слоновую кость, сандаловое дерево, сердце оленя, корень алоэ, мускус и амбру».
Что за диковинные смеси пил Бонифаций, для Альбуса звучало не слишком занимательно. Голос профессора звучал ровно и безэмоционально — как, впрочем, и всегда. Тепло камина только усиливало его усыпляющее действие.
Абзац за абзацем: записать и посмотреть на преподавателя, записать и посмотреть… Постепенно Альбус утрачивал ощущение реальности происходящего: строки сливались в единую черно-бурую массу, Бонифаций, которого он представлял себе щекастым лысым стариком, корчил рожи и потрясал невесть откуда взявшимся оленьим сердцем. Хотелось уронить голову, давно уже ничего не соображающую, на сложенные руки и забыться тяжелым сном.
Глаза профессора Криви под набрякшими веками казались чернильно-синими. Треск поленьев за спиной напоминал неразборчивый шепот — и вдруг он начал складываться в слова: «Ищи… Ищи»…. Речь же профессора, наоборот, потеряла всякий смысл. Мальчик продолжал водить пером по пергаменту; его рука, движимая неведомой волей, выписывала что-то…
Стук в дверь, грубый и оглушительно громкий, развеял наваждение. Альбус вздрогнул и уставился на пергамент, не замечая, как чернила капают с острия замершего в воздухе пера.
— На сегодня все, Поттер, — по мановению руки профессора работа Альбуса перенеслась на учительский стол. — Продолжим через неделю.
В дверях уже стоял Малфой, смеривший Криви взглядом исподлобья. Поттера он, как повелось, вниманием не удостоил.
Альбус вышел к ожидавшему его за дверью Монду. Когда он поравнялся с однокурсником, ему стоило больших трудов не подобрать мантию — как это сделал неделю назад профессор Криви. Тем более, что Малфою явно хотелось сделать то же самое.
По пути в родное подземелье Альбус кое-как избавился от сопровождения, сославшись на забытое в библиотеке домашнее задание. Врать не очень-то хотелось, но, во-первых, ему действительно надо в библиотеку — а Монда в первую очередь интересовало, куда первокурсник Поттер отправится после отработки, а во-вторых, если понимать сказанное в широком смысле, задание действительно было забыто — все еще не сделано, и ничто не мешает Альбусу написать его именно в библиотеке.
Хотя, если говорить честно, его заботила вовсе не успеваемость. Прежде чем профессор Криви забрал пергамент, Альбус успел разглядеть написанное — точнее, нарисованное. Это был разделенный пополам треугольник со вписанным кругом. Круг был обведен несколько раз, как будто на него следовало обратить особое внимание. И это «Ищи!» до дрожи напоминает голос, который Альбус слышал на квиддичном поле.
— Заходите и располагайтесь.
Эксцентрично, но вполне безобидно.
Альбус присел за шаткую металлическую конструкцию с белой столешницей — должно быть, трансфигурированная магловская парта. Стул, намертво соединенный со столом — единственное надежное крепление в этом страшилище, — жалобно скрипнул. А Альбус прочувствовал всю прелесть своего положения: сидя спиной к огню, он будет медленно поджариваться, пока профессор не сочтет нужным отпустить свою жертву.
Перед Альбусом опустились чернильница с пером и пергамент. Следующим взмахом палочки Криви убрал покрывало с настольной лампы по левую руку от Альбуса (огнеупорное стекло, зачарованные светляки и далекий от волшебного дизайн керосиновой лампы).
— Вам, Поттер, предстоит самое унылое из школьных наказаний. В мое время это называли «писать строчки», хотя вам придется делать копию книги для библиотеки. Учитывая то, что отдельные крайне ленивые личности ухитряются переписывать одну страницу в течение месяца, я буду следить за вашей работой. Книга старая, ветхая, поэтому я буду читать её вслух — в том же темпе, в каком диктую на своих занятиях. В ваших интересах успевать за мной.
Профессор потянулся и вновь скрестил ноги — теперь уже наоборот.
— Приступаем. Красная строка. «В Древней Греции боги вкушали амброзию, в Древней Индии — амриту; жизнь иранских богов поддерживала хаома, а боги Древнего Египта пили воду бессмертия. Предания далекой Руси гласят, что даже люди могли прибегнуть к помощи мертвой и живой воды; первая исцеляла любые раны и недуги, телесные и душевные, вторая — имела силу возвращать к жизни. Подобную легенду можно услышать и во Франции».
«А еще такую историю можно услышать от Малфоя,» — мысленно продолжил Альбус и почувствовал досаду: решил же не вспоминать о нем!
— Поднимите глаза, Поттер, если вы закончили! Следующий абзац: «Не только мифы, но и история содержит упоминания о поисках бессмертия. Личный врач папы Бонифация Восьмого предписывал принимать порошок из измельченного золота, жемчуга, сапфиров, изумрудов, рубинов, топазов; помимо этих сокровищ в его средство надлежало добавить белый и красный кораллы, слоновую кость, сандаловое дерево, сердце оленя, корень алоэ, мускус и амбру».
Что за диковинные смеси пил Бонифаций, для Альбуса звучало не слишком занимательно. Голос профессора звучал ровно и безэмоционально — как, впрочем, и всегда. Тепло камина только усиливало его усыпляющее действие.
Абзац за абзацем: записать и посмотреть на преподавателя, записать и посмотреть… Постепенно Альбус утрачивал ощущение реальности происходящего: строки сливались в единую черно-бурую массу, Бонифаций, которого он представлял себе щекастым лысым стариком, корчил рожи и потрясал невесть откуда взявшимся оленьим сердцем. Хотелось уронить голову, давно уже ничего не соображающую, на сложенные руки и забыться тяжелым сном.
Глаза профессора Криви под набрякшими веками казались чернильно-синими. Треск поленьев за спиной напоминал неразборчивый шепот — и вдруг он начал складываться в слова: «Ищи… Ищи»…. Речь же профессора, наоборот, потеряла всякий смысл. Мальчик продолжал водить пером по пергаменту; его рука, движимая неведомой волей, выписывала что-то…
Стук в дверь, грубый и оглушительно громкий, развеял наваждение. Альбус вздрогнул и уставился на пергамент, не замечая, как чернила капают с острия замершего в воздухе пера.
— На сегодня все, Поттер, — по мановению руки профессора работа Альбуса перенеслась на учительский стол. — Продолжим через неделю.
В дверях уже стоял Малфой, смеривший Криви взглядом исподлобья. Поттера он, как повелось, вниманием не удостоил.
Альбус вышел к ожидавшему его за дверью Монду. Когда он поравнялся с однокурсником, ему стоило больших трудов не подобрать мантию — как это сделал неделю назад профессор Криви. Тем более, что Малфою явно хотелось сделать то же самое.
По пути в родное подземелье Альбус кое-как избавился от сопровождения, сославшись на забытое в библиотеке домашнее задание. Врать не очень-то хотелось, но, во-первых, ему действительно надо в библиотеку — а Монда в первую очередь интересовало, куда первокурсник Поттер отправится после отработки, а во-вторых, если понимать сказанное в широком смысле, задание действительно было забыто — все еще не сделано, и ничто не мешает Альбусу написать его именно в библиотеке.
Хотя, если говорить честно, его заботила вовсе не успеваемость. Прежде чем профессор Криви забрал пергамент, Альбус успел разглядеть написанное — точнее, нарисованное. Это был разделенный пополам треугольник со вписанным кругом. Круг был обведен несколько раз, как будто на него следовало обратить особое внимание. И это «Ищи!» до дрожи напоминает голос, который Альбус слышал на квиддичном поле.
Страница 30 из 91
