Навь

— А ты, парень, не вздыхай, раз ничего не знаешь. Мертвяк — он просто к слову пришелся, не в мертвяке дело. Сынок-то соседкин неплохой был, только что болел, сразу видно было. Вот его там и прибрало… Нехорошее то место, где дом стоит. Нечего там, по совести сказать, делать.

— Что ж там, живет кто-нибудь? Ну, нечистая сила в смысле?

— Ну, что там такое, тебе никто сказать не возьмется. Но вот что правда истинная, так это что там чудится, у нас говорят — «блазнит». Про то место много историй ходит, что на самом деле было. Одно слово — Навь!

Денис вздрогнул. Тут уже запахло не просто страшными историями о чертях и банниках, которые рассказывают старожилы всякой деревни! Услышать от этого полуграмотного мужика слово, которое прежде встречалось ему только в книгах о позабытом язычестве славян, было и в самом деле неожиданно.

— Как? Как вы сказали?

Довольный, что заинтриговал гостя, Василий Николаевич продолжил:

— Навь, говорю. Как бы тебе объяснить… Вот люди живут, трудятся, детей рожают. А там — как в другой мир или на тот свет попадаешь: как будто один на целом свете остался, и страх нападает — уходить боязно и оставаться боязно. А потом мерещиться всякое начинает. Там если кто и жил, так одни чертознаи!

— Колдуны, что ли?

— Ага, колдуны. Сын-то соседкин, который зарезался, хорошим парнем был. А вот сестра его бабки, которая тут раньше была — точно из чертознаев была. Вот когда Хрущев еще был, к ней тогдашний председатель — безбожник был! — пришел: мол, кончай людям головы дурить, ни черта нет, ни Бога. А если не прекратишь — тут тебе ответственность будет. И что ты думаешь? Всю ночь из ее трубы черный-черный дым валил — это среди лета-то. А наутро прибежал к ней тот председатель, едва не в подштанниках, бледный, руки трясутся, зубы стучат: «Живи, мол, как хочешь, ничего тебе не будет, только оставь меня в покое». Уж не знаю, что там с ним ночью стряслось… И до нее там сплошь ведьмы да ведьмаки жили, которые — бобылями да бобылками, а у которых женки да мужики мерли. И ведь сгорал этот дом несколько раз, и с хозяевами — все одно кто-то приезжал да его восстанавливал!

— И давно там такие люди поселились?

— А вот этого я уж сказать не могу. Я еще прадеда своего застал, который с турками воевать ходил, так и он сказать не мог. Говорят, еще и людей тут не было, а было большущее болото, и вот над этим болотом был тот холм. Тогда над всей топью Навь была… Потом люди пришли, обжились, болото осушили. А бабка моя говорила, что и не осушили, а сама жижа болотная под землю ушла. Вот так вот… Денис только удивленно покачал головой. Сколько же лет, или лучше сказать — столетий, могло быть подобным воспоминаниям? И случайно ли задолго до переселения в таинственный дом Shadowmaker писал о бесконечном подземном болоте, обители неназываемых и невообразимых ужасов? О нет, теперь-то он точно не упустит возможности побывать в таком месте!

— Это, конечно, все интересно… — проговорил он, поднимаясь из-за стола, — За чай вам спасибо, но извините — хочу до темноты хоть постель там подготовить.

— Ага.

— хозяин тоже поднялся.

— А может, у меня переночуешь?

— Спасибо, но я уж сразу посмотрю, что за дом, а завтра, может, и уеду с хозяйкой договариваться.

— Ну, как знаешь.

— Василий Николаевич снял с гвоздя пару ключей, связанных какой-то веревочкой, и протянул Денису.

— Там два замка на двери. Ну, парень, помоги тебе Господь — если что, стучи, я тебе сразу открою… Присутствие чего-то необычного Денис ощутил сразу, стоило ему переступить порог таинственного дома, однако первоначально он приписал это холоду и запустению, царившему внутри. В темном коридоре стояли лопаты, коса и две тяпки, которых явно не касались несколько лет, а также — складная лестница и несколько ящиков с неизвестным содержимым. В единственной, зато большой жилой комнате помимо пустой пружинной кровати, рассохшегося дивана, обеденного стола, двух стульев, тумбочки и довольно скромной печки не было буквально ничего, даже вешалки, на которую можно было бы повесить одежду. Пыль и паутина усугубляли мрачное впечатление. Денис вздохнул, поняв, что для того, чтобы по крайней мере переночевать здесь, придется потрудиться, разломал один из дощатых ящиков, чтобы растопить печь, сбегал с найденным в коридоре ведром к колодцу и взялся за уборку.