Простому парню, любящему выпить горячего чая, выпала нелёгкая доля: на фоне обостряющейся болезни ему предстоит лицезреть, как привычный мир за два дня превращается в могильник, не имея возможности что-то изменить.
Добавить в моё избранное
24 мин, 33 сек 879
Выйдя из подъезда, я вдохнул ртом свежий воздух и, достав из кармана упаковку влажных салфеток, хорошенько высморкался, стискивая зубы от острой боли в области лба, а после вытер небольшую капельку соплей на кончике носа. Заморачиваться с поиском урны для мусора я по понятным причинам не стал и, бросив наземь использованный платочек, быстрым шагом засеменил к «пепелацу» несчастного водителя. Он мне не нравился, но я никогда не считал этого парня достойным столь жестокого исхода.
Аномальный холод, опустившийся на улицы призрачного города, будто пытался вытравить меня и других людей с этой территории. Добравшись до транспорта, я залез внутрь промёрзшего салона и начал искать ключ везде, где он только мог лежать, но попытки мои были тщетны. Уже отчаявшись, я надумал идти пешком, лишь бы поскорее выбраться из этого гибельного, пропитанного запахом смерти места. Но когда я покинул машину, обнаружил неподалёку от левой передней двери небольшую барсетку. Внутри я нашёл пачку сигарет, которую сразу же выбросил за ненадобностью, зажигалку, водительское удостоверение — оно тоже очень скоро было утилизировано, а в самом низу я нащупал своими окаменевшими пальцами заветные ключики от «Жигулёнка».
— Ну что, ласточка, — нежно сказал я своей спасительнице, — не подведёшь?
Стартер крутился нехотя, и лишь с пятой или шестой попытки у меня получилось запустить двигатель. Оставив машину прогреваться на холостом ходу, я отправился в сторону ближайшего магазина, чтобы позаимствовать немного консервов и, по возможности, поживиться более эффективными лекарствами в аптеке, расположенной напротив продуктового.
Неестественная тишина усиливала чувство тревоги, но звук работы оставленной позади машины внушал надежду на то, что скоро всё закончится, что я вот-вот выберусь отсюда и всё вернётся на круги своя. Выйдя на дорогу, я перешёл покрытую обледеневшим слоем каши из снега проезжую часть и подобрался к аптеке, где ещё совсем недавно закупался медикаментами, но она оказалась закрытой и находилась под сигнализацией. Я понимал, что ситуация была критической, но всё же опускаться до мародёрства такого уровня мне не хотелось. Оставив идею с грабежом, я пошёл дальше, прямиком к магазину.
Продуктовый был открыт двадцать четыре на семь, поэтому мне не пришлось разбивать никаких витрин, чтобы проникнуть внутрь. Осторожно, будто за мной кто-то наблюдает, я аккуратно направился к отделу с консервами и, озираясь, будто воришка, с неприятным чувством на сердце и каким-то странным мандражом положил несколько банок тушёной свинины в рюкзак, а после взял ещё несколько бутылок питьевой воды и пару пачек галет.
На выходе я вновь осмотрелся, проверяя, не затаился ли кто у дверей, но, не обнаружив ни охранников, ни потусторонних сущностей, быстро покинул помещение, стараясь не наделать шума. Добравшись до машины тем же маршрутом, коим я добрался до супермаркета, я сложил рюкзак на переднее пассажирское сиденье и сел за руль. В салоне всё ещё было прохладно, но двигатель прогрелся вполне достаточно, поэтому медлить я не стал. Сдав назад, я аккуратно выехал с парковки и направился в сторону трассы.
Проезжая мимо однотипных серых домов, своим унылым видом напоминавших пчелиные ульи, я то и дело отмечал про себя, что на улице было не так уж много вещей, которые, очевидно, остались от повторивших судьбу моего соседа людей. Меня интересовала судьба других горожан, кто этой ночью спал по домам, а не уехал прочь или попался в лапы демонических созданий, но времени на проверку каждого дома не было совсем. Мне хотелось поскорее убраться из города до захода солнца. Я ехал не останавливаясь и старался не сбавлять скорость там, где это не требовалось по причине гололёда или брошенных посреди дороги автомобилей и трамваев. Подъезжая к границе, я обнаружил перед собой целую колонну из автомобилей, тянущуюся до самой стелы на въезде в город, но двигатели практически у всех были заглушёнными, а людей внутри не наблюдалось. Понимая, что машина, по сути, не моя, я смирился с необходимостью расстаться и, забрав свои пожитки, нежно погладил капот на прощание.
Дальше пришлось идти пешком. На улице темнело, и я ускорил шаг. Спереди показалась небольшая конструкция в виде вагончика, окружённая множеством наскоро возведённых преград, в том числе и мешками с песком, а чуть дальше стояло несколько бронеавтомобилей и, что было вполне ожидаемо, мобильный храм на базе внедорожника «УАЗ». Остановившись, я поднял руки и стал ждать, когда появится кто-нибудь из солдат. Спустя несколько минут терпению настал конец, и я всё также с поднятыми руками медленно зашагал вперёд.
Мне хотелось радоваться, что я наконец вышел на военных, хотел чувствовать себя защищённым, но чем ближе я подбирался к импровизированному блокпосту, тем больше осознавал, что каждый проделанный мною шаг не имел никакого смысла. Уже опустив руки, я чуть ускорился, попутно высмаркиваясь в платочек сгустками тёмно-зелёной слизи.
Аномальный холод, опустившийся на улицы призрачного города, будто пытался вытравить меня и других людей с этой территории. Добравшись до транспорта, я залез внутрь промёрзшего салона и начал искать ключ везде, где он только мог лежать, но попытки мои были тщетны. Уже отчаявшись, я надумал идти пешком, лишь бы поскорее выбраться из этого гибельного, пропитанного запахом смерти места. Но когда я покинул машину, обнаружил неподалёку от левой передней двери небольшую барсетку. Внутри я нашёл пачку сигарет, которую сразу же выбросил за ненадобностью, зажигалку, водительское удостоверение — оно тоже очень скоро было утилизировано, а в самом низу я нащупал своими окаменевшими пальцами заветные ключики от «Жигулёнка».
— Ну что, ласточка, — нежно сказал я своей спасительнице, — не подведёшь?
Стартер крутился нехотя, и лишь с пятой или шестой попытки у меня получилось запустить двигатель. Оставив машину прогреваться на холостом ходу, я отправился в сторону ближайшего магазина, чтобы позаимствовать немного консервов и, по возможности, поживиться более эффективными лекарствами в аптеке, расположенной напротив продуктового.
Неестественная тишина усиливала чувство тревоги, но звук работы оставленной позади машины внушал надежду на то, что скоро всё закончится, что я вот-вот выберусь отсюда и всё вернётся на круги своя. Выйдя на дорогу, я перешёл покрытую обледеневшим слоем каши из снега проезжую часть и подобрался к аптеке, где ещё совсем недавно закупался медикаментами, но она оказалась закрытой и находилась под сигнализацией. Я понимал, что ситуация была критической, но всё же опускаться до мародёрства такого уровня мне не хотелось. Оставив идею с грабежом, я пошёл дальше, прямиком к магазину.
Продуктовый был открыт двадцать четыре на семь, поэтому мне не пришлось разбивать никаких витрин, чтобы проникнуть внутрь. Осторожно, будто за мной кто-то наблюдает, я аккуратно направился к отделу с консервами и, озираясь, будто воришка, с неприятным чувством на сердце и каким-то странным мандражом положил несколько банок тушёной свинины в рюкзак, а после взял ещё несколько бутылок питьевой воды и пару пачек галет.
На выходе я вновь осмотрелся, проверяя, не затаился ли кто у дверей, но, не обнаружив ни охранников, ни потусторонних сущностей, быстро покинул помещение, стараясь не наделать шума. Добравшись до машины тем же маршрутом, коим я добрался до супермаркета, я сложил рюкзак на переднее пассажирское сиденье и сел за руль. В салоне всё ещё было прохладно, но двигатель прогрелся вполне достаточно, поэтому медлить я не стал. Сдав назад, я аккуратно выехал с парковки и направился в сторону трассы.
Проезжая мимо однотипных серых домов, своим унылым видом напоминавших пчелиные ульи, я то и дело отмечал про себя, что на улице было не так уж много вещей, которые, очевидно, остались от повторивших судьбу моего соседа людей. Меня интересовала судьба других горожан, кто этой ночью спал по домам, а не уехал прочь или попался в лапы демонических созданий, но времени на проверку каждого дома не было совсем. Мне хотелось поскорее убраться из города до захода солнца. Я ехал не останавливаясь и старался не сбавлять скорость там, где это не требовалось по причине гололёда или брошенных посреди дороги автомобилей и трамваев. Подъезжая к границе, я обнаружил перед собой целую колонну из автомобилей, тянущуюся до самой стелы на въезде в город, но двигатели практически у всех были заглушёнными, а людей внутри не наблюдалось. Понимая, что машина, по сути, не моя, я смирился с необходимостью расстаться и, забрав свои пожитки, нежно погладил капот на прощание.
Дальше пришлось идти пешком. На улице темнело, и я ускорил шаг. Спереди показалась небольшая конструкция в виде вагончика, окружённая множеством наскоро возведённых преград, в том числе и мешками с песком, а чуть дальше стояло несколько бронеавтомобилей и, что было вполне ожидаемо, мобильный храм на базе внедорожника «УАЗ». Остановившись, я поднял руки и стал ждать, когда появится кто-нибудь из солдат. Спустя несколько минут терпению настал конец, и я всё также с поднятыми руками медленно зашагал вперёд.
Мне хотелось радоваться, что я наконец вышел на военных, хотел чувствовать себя защищённым, но чем ближе я подбирался к импровизированному блокпосту, тем больше осознавал, что каждый проделанный мною шаг не имел никакого смысла. Уже опустив руки, я чуть ускорился, попутно высмаркиваясь в платочек сгустками тёмно-зелёной слизи.
Страница 6 из 7
