Не мешай мне…

Надо было срочно перекурить. Я вышел в подъезд и встретил там Степаныча. Тот был вусмерть пьян. Он только посмотрел на меня, а у меня уже отпало желание о чём-либо с ним разговаривать — глаза его сверкали, дыхание было прерывистое, как бы через силу.

— Степаныч, тебе плохо? — я взял его за локоть, чтобы завести домой, но он выдернул руку и сам бросился в квартиру. Я пошёл вслед за ним.

Степаныч стоял посреди единственной комнаты и сжимал кулаки. Когда я зашёлв комнату, он смотрел в окно, потом резко обернулся и прохрипел что-то нечленораздельное.

— Степаныч, может, приляжешь? Давай, я скорую вызову — тебе ведь совсем хреново.

— Зачем ты лезешь? — заорал на меня Степаныч хриплым басом.

— Я же сказал… — тут он упал без сознания.

Я положил его на кровать и пошёл на кухню за водой. В поисках какой-нибудь посудины я заглянул в буфет. Вот это коллекция приправ! Любая хозяйка обзавидуется. А сосед-то мой, оказывется, гурман. Взяв большую чашку, я наполнил её водой из-под крана и пошёл в комнату.

Брызнув в лицо Степанычу водой, я потрепал его по щекам.

— Степаныч, слышишь? Очнись, Степаныч.

Тот, похоже, стал приходить в чувство, но ещё не понимал, что происходит и что я тут делаю.

— Что произошло? — теперь он был совершенно трезв, будто бы протрезвел от шока. Видать, допился мой сосед до белочки, а от шока и сознание потрял, и протрезвел заодно.

— Ты нёс какую-то чушь, потом потерял сознание.

— Оставь меня одного. Мне надо побыть одному.

Выходя из квартиры Степаныча, я заметил кипу бумаг и несколько старых потрёпанных книг возле компьютера, стоявшего на столе. А закрыв дверь его квартиры, я почувствовал странное облегчение.

Ночью я спал как убитый. А утром, проснувшись, решил выйти на лестничную площадку, чтобы покурить. Лестница была ещё мокрой — видимо, уборщица только-только вымыла её с мылом. Я подумал, а что если выйти на улицу, посидеть на скамейке, подышать свежим воздухом? Спускаясь по ступенькам, я не заметил мыльную лужу и, падая, ударился головой о ступеньку… Иван Степанович вышел из своей квартиры и, поглядев на распластанное тело, грустно произнёс:

— Добегался парень. Жаль, конечно… А ведь предупреждали.

— и зашёл обратно.

Двадцать лет назад… Маленький мальчик играл в песочнице. Только вместо строительства замков и лепки куличей он рисовал на песке непонятные фигуры, более похожие то ли на иероглифы, то ли на какие-то знаки. Мимо шёл мужчина в плаще и шляпе, с дипломатом в руке. Внезапно он бросил дипломат и подбежал к мальчику. Мальчик встал и стал смотреть, как мужчина подбежал к нему, упал в ноги и начал лепетать:

— Хозяин, я нашёл тебя, хозяин… — Это я тебя нашёл.

— голос мальчика совсем не был похож на детский: низкий, хриплый, грубый… Ни у одного живого существа не могло быть такого голоса.

— Ступай. Я скажу тебе, что делать.

И мужчина побежал прочь, совсем забыв про свой дипломат, про шляпу, которую обронил здесь же в песочнице, про то, что он куда-то шёл… В небе блеснула молния и поднялся сильный ветер… … Ветер дул всё сильней и сильней, сгущая тучи над Александрией. Молнии освещали дома и улицы, разгоняя сумрак, спустившийся на город, чтобы через мгновение вновь окунуть его во мрак. Горожане спешили закрыть ставни домов, молодая рабыня в спешке снимала бельё, сушившееся на заборе на заднем дворе богатого дома. Внезапно молния ударила в дерево, находившееся в том же дворе. Оно упало прямо на бедную женщину и та, издав крик боли и ужаса, отправилась в путешествие к берегам Реки Мёртвых.

Я вышел на улицу, пряча под плащом кинжал, принадлежавший некогда самому Александру Македонскому. Говорили, что царь забыл его дома, когда отправлялся в поход на Индию, и от этого не смог дать отпор врагам, напавшим на него в походе ночью. Я не знал, была ли это правда — ведь у такого воина, как Александр, всегда был при себе остро наточенный меч, да и охрана его состояла только из самых лучших воинов его огромного войска, но легенда, передававшаяся в моей семье из поколения в поколение, гласила именно так.

Конь, которого я приказал оседлать своему слуге, уже ждал меня, привязанный к столбу у ворот. Я вскочил на него и помчался на восток, туда, откуда пришла буря, нависшая над городом… Просыпаться было тяжело. Голова жутко болела, будто бы я и самом деле ударился ею о ступеньку. Очень хотелось пить. И ещё меня не оставляло чувство того, что я не окончил одно важное дело.

Умывшись и нехотя позавтракав яичницей, я стал собираться… Сам не знаю, куда я хотел пойти. Просто я чувствовал необходимость уйти из дома и найти… Вот только что я хотел найти? Я не знал.