— Некоторые психологи утверждают, что на первых шагах влюбленности чувства мужчин менее возвышенны, чем у девушек. При виде взволновавшей его девушки фантазия мужчины рисует ему картины ее раздевания и постепенного появления ее прекрасного обнаженного тела, а фантазия девушки примеряет сцены прогулки под луной в чудных аллеях возле замка или красивый танец под волшебную музыку. Я — нетипичный мужчина…
6 мин, 34 сек 8563
Он сделал паузу посмотреть на ее реакцию. Она стояла опустив глаза. О чем она думает? Пора идти, так хочется подкрепится, голод замучил, а она не торопится никуда.
— Я — нетипичный, — повторил он.
Она могла бы кокетливо спросить:
— А вы разве не представляете обнаженных девушек?
Тут уже можно действовать посмелее.
Или могла сказать:
— Я тоже нетипичная.
Это открывает дорогу к дискуссии — обсудить в чем нетипичность, сделать комплимент ее оригинальности. А так черт знает о чем говорить. Но надо продолжать.
— У меня обычно все наоборот получается: я мечтаю о прогулках в бархатной темноте парка, а девушки, которые, собственно уже не девушки, раздевают меня глазами, попутно снимая мерки.
— Я вас не понимаю.
Она посмотрела ему в глаза недоумевающим взглядом невинных глаз.
Не понимает! Ну и дура.
— Это хорошо, — сказал он.
— Некоторые вещи лучше не понимать, особенно красивым девушкам. А вы осознаете насколько вы красивы?
— Я… Я не знаю.
— Я приглашаю вас на развалины замка. В зеркале озера вы увидите свою красоту, на стене башни мы поймаем тень вашего профиля в свете луны и я очерчу его, гиды потом будут показывать его туристам как фрагмент древней фрески, и вы услышите, как люди восхищаются вашей красотой.
— Начертите тень? — она заинтересовалась.
— Да! И можно не только профиль. Я могу обрисовать вас всю.
— А потом?
По мере того как она приобретала интерес к разговору, он его терял. Скука и легкая усталость. Он показал ей циферблат ручных часов.
— Посмотрите на мои часы. Светлячки цифр. Они только что танцевали вальс и застыли под нашим взглядом. Тараканьи усы — стрелки часов. Усы медленно движутся, таракан выжидает ночи, чтобы выйти. Идемте навстречу ночи.
Он взял ее руку и повел. Она пошла за ним. Пошла! Скука мгновенно исчезла. Азарт охотника охватил его. Адреналин в крови. В волнении он сказал последнюю фразу вслух.
— Даа, — тихо повторила она.
— Адреналин в крови. И вампиры пьют кровь, чтобы получить адреналин.
Ему стало не по себе от ее голоса.
— Ну, с вампирами все проще — они хотят пить, вот и все. Это жажда и голод вместе.
— И азарт охоты… — тихо сказала она и, приостановившись, посмотрела ему в глаза.
Черт, она читает его мысли?
— Вы читаете… готические рассказы? Перескажите парочку для создания атмосферы.
Он хихикнул. Теперь он выглядил глуповато.
— Атмосферы чего? — спросила она.
Он не видел ее лица, она сейчас шла позади, держась за его руку, как доверчивый ребенок, но интонация недоумения снова в ее голосе.
— Ну, какая там бывает атмосфера в готических рассказах-таинственная.
— Даа, атмосфера таинственности и легкого волнения. Как сейчас у нас: быстрое знакомство блондинки и бледного брюнета, и вы ведете меня ночью в заброшенное место, где можно встретить привидение или вампира.
Голос ее зазвучал мрачно.
— У меня предчувствие, что случится страшное. Я жалею, что пошла с вами. Меня могут убить.
— Я не дам вас убить. Я берегу вас для себя, и сам вас убью.
— он выдержал паузу.
— От безысходной любви. Но как рыцарь, я, конечно же, обязан вас защищать.
— Даа.
— ее распевное «даа» звучало особенно. Кусочком молитвы или стона.
Дальше шли молча. Разговор больше не получался. Звуки шагов. Его шагов. Она шла почти бесшумно.
— Слушайте, вы ходите легко как привидение. Я уже стал бояться.
Он остановился и с улыбкой заглянул в ее лицо. Опять она смотрит в землю!
— Я тоже, — простодушно сказала она.
— Мне страшно. И я устала. Хорошо, что уже мы у замка.
— Нет-нет, — спохватился он.
— Мы пройдем еще немного. Обогнем левый угол, там озеро.
— Озеро, где я увижу свою красоту?
Она иронизирует? Верит в сказки? У нее что-то неладное с психикой? Впрочем, какая разница. Пусть будет сумасшедшая. Даже интересно. Что-то новенькое.
— А вот и мое место, где я ем по ночам.
— Мы зажжем костер? — спросила она. Что-то странное в ее голосе. Она этого ждет, для нее это романтика, или она испугалась чего-то, привлечь бандитов, например. Что? Ага, боится, села на растоянии от него. Ничего, детка, мы еще сблизимся.
— Нет. Свет огня нам не нужен. Нам достаточно луны. Здесь в воде стоит бутылка шампанского. Мы представим, что мы после бала пьем шампанское, волнуясь перед ночью любви. Шёлковая прохлада кровати и запах роз. А здесь шелк травы. И, кстати, как рояль в кустах, здесь за камнем два бокала и роза для вас.
— Даа. Роза. Я всегда любила розы.
— Я начинаю верить, что вы настоящее привидение — ходите тихо, вздыхаете, разговариваете в прошедшем времени. «Любила розы». А сейчас вы их любите?
— Только видеть на могилах. Я люблю луну. Но сейчас она за тучами. Говорят, луна — солнце мертвых.
Он замер с бокалом в руках.
— Вы пугаете меня или себя?
— Себя. Вы же бесстрашный рыцарь и всегда готовы к смерти. Особенно чужой. А я смерти боюсь. А вы не вампир?— спросила она вдруг с беспокойством в голосе.
— Вампир. Мы выпьем шампанского, я нарисую ваш профиль, — я всегда рисую профиль своих жертв, и выпью вашу кровь.
— Всю?
— Нет. Только ритуально отопью.
— Я — нетипичный, — повторил он.
Она могла бы кокетливо спросить:
— А вы разве не представляете обнаженных девушек?
Тут уже можно действовать посмелее.
Или могла сказать:
— Я тоже нетипичная.
Это открывает дорогу к дискуссии — обсудить в чем нетипичность, сделать комплимент ее оригинальности. А так черт знает о чем говорить. Но надо продолжать.
— У меня обычно все наоборот получается: я мечтаю о прогулках в бархатной темноте парка, а девушки, которые, собственно уже не девушки, раздевают меня глазами, попутно снимая мерки.
— Я вас не понимаю.
Она посмотрела ему в глаза недоумевающим взглядом невинных глаз.
Не понимает! Ну и дура.
— Это хорошо, — сказал он.
— Некоторые вещи лучше не понимать, особенно красивым девушкам. А вы осознаете насколько вы красивы?
— Я… Я не знаю.
— Я приглашаю вас на развалины замка. В зеркале озера вы увидите свою красоту, на стене башни мы поймаем тень вашего профиля в свете луны и я очерчу его, гиды потом будут показывать его туристам как фрагмент древней фрески, и вы услышите, как люди восхищаются вашей красотой.
— Начертите тень? — она заинтересовалась.
— Да! И можно не только профиль. Я могу обрисовать вас всю.
— А потом?
По мере того как она приобретала интерес к разговору, он его терял. Скука и легкая усталость. Он показал ей циферблат ручных часов.
— Посмотрите на мои часы. Светлячки цифр. Они только что танцевали вальс и застыли под нашим взглядом. Тараканьи усы — стрелки часов. Усы медленно движутся, таракан выжидает ночи, чтобы выйти. Идемте навстречу ночи.
Он взял ее руку и повел. Она пошла за ним. Пошла! Скука мгновенно исчезла. Азарт охотника охватил его. Адреналин в крови. В волнении он сказал последнюю фразу вслух.
— Даа, — тихо повторила она.
— Адреналин в крови. И вампиры пьют кровь, чтобы получить адреналин.
Ему стало не по себе от ее голоса.
— Ну, с вампирами все проще — они хотят пить, вот и все. Это жажда и голод вместе.
— И азарт охоты… — тихо сказала она и, приостановившись, посмотрела ему в глаза.
Черт, она читает его мысли?
— Вы читаете… готические рассказы? Перескажите парочку для создания атмосферы.
Он хихикнул. Теперь он выглядил глуповато.
— Атмосферы чего? — спросила она.
Он не видел ее лица, она сейчас шла позади, держась за его руку, как доверчивый ребенок, но интонация недоумения снова в ее голосе.
— Ну, какая там бывает атмосфера в готических рассказах-таинственная.
— Даа, атмосфера таинственности и легкого волнения. Как сейчас у нас: быстрое знакомство блондинки и бледного брюнета, и вы ведете меня ночью в заброшенное место, где можно встретить привидение или вампира.
Голос ее зазвучал мрачно.
— У меня предчувствие, что случится страшное. Я жалею, что пошла с вами. Меня могут убить.
— Я не дам вас убить. Я берегу вас для себя, и сам вас убью.
— он выдержал паузу.
— От безысходной любви. Но как рыцарь, я, конечно же, обязан вас защищать.
— Даа.
— ее распевное «даа» звучало особенно. Кусочком молитвы или стона.
Дальше шли молча. Разговор больше не получался. Звуки шагов. Его шагов. Она шла почти бесшумно.
— Слушайте, вы ходите легко как привидение. Я уже стал бояться.
Он остановился и с улыбкой заглянул в ее лицо. Опять она смотрит в землю!
— Я тоже, — простодушно сказала она.
— Мне страшно. И я устала. Хорошо, что уже мы у замка.
— Нет-нет, — спохватился он.
— Мы пройдем еще немного. Обогнем левый угол, там озеро.
— Озеро, где я увижу свою красоту?
Она иронизирует? Верит в сказки? У нее что-то неладное с психикой? Впрочем, какая разница. Пусть будет сумасшедшая. Даже интересно. Что-то новенькое.
— А вот и мое место, где я ем по ночам.
— Мы зажжем костер? — спросила она. Что-то странное в ее голосе. Она этого ждет, для нее это романтика, или она испугалась чего-то, привлечь бандитов, например. Что? Ага, боится, села на растоянии от него. Ничего, детка, мы еще сблизимся.
— Нет. Свет огня нам не нужен. Нам достаточно луны. Здесь в воде стоит бутылка шампанского. Мы представим, что мы после бала пьем шампанское, волнуясь перед ночью любви. Шёлковая прохлада кровати и запах роз. А здесь шелк травы. И, кстати, как рояль в кустах, здесь за камнем два бокала и роза для вас.
— Даа. Роза. Я всегда любила розы.
— Я начинаю верить, что вы настоящее привидение — ходите тихо, вздыхаете, разговариваете в прошедшем времени. «Любила розы». А сейчас вы их любите?
— Только видеть на могилах. Я люблю луну. Но сейчас она за тучами. Говорят, луна — солнце мертвых.
Он замер с бокалом в руках.
— Вы пугаете меня или себя?
— Себя. Вы же бесстрашный рыцарь и всегда готовы к смерти. Особенно чужой. А я смерти боюсь. А вы не вампир?— спросила она вдруг с беспокойством в голосе.
— Вампир. Мы выпьем шампанского, я нарисую ваш профиль, — я всегда рисую профиль своих жертв, и выпью вашу кровь.
— Всю?
— Нет. Только ритуально отопью.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 1 из 2
