Не преимущество

Майкрофт забрал свои вещи, написал прощальное письмо, где объяснял свой поступок необходимостью, связанной с работой, оставил было его на столе, потом, уже забросив чемоданы в такси, вернулся и, скомкав письмо, забрал его с собой. Пусть Грег думает, что Майкрофт бросил его просто так, ведь в таком случае вряд ли у того будет желание его искать. Он сменил номер, повысив с помощью начальства уровень его секретности, придумал схему для того, чтобы поменять офис, и продал свою квартиру, адрес которой знал Грег. Потом купил дом за городом и чуть ли не целый год занимался тем, что переделывал и обставлял его. Первое время было совсем тяжело, через три месяца Майкрофт не выдержал и воспользовался своими полномочиями, запросив на Грега досье. И едва удержал себя от того, чтобы помчаться тут же увидеть его. Он ожидал, что после госпиталя тот отправится домой, но Грег остался в Лондоне и жил все в той же квартире. Дружил с коллегой, чей мотоцикл разбил, и вовсю пользовался оплачиваемым отпуском, который получил стараниями Майкрофта, для того, чтобы заниматься криминалистикой с надеждой в будущем сделать карьеру и сдать экзамен на детектива. В досье было несколько снимков. Грег казался постаревшим, и в его роскошной шевелюре стало на порядок больше седых волос. Он выглядел замкнуто, угрюмо, даже на том снимке, где шел об руку с матерью, хотя раньше его встречи с ней всегда были полны шутливой радости. Майкрофт пытался списать это на то, что Грег еще не восстановился, что просто нужно время, но в тот день он сорвал важное совещание со своим участием, отравившись из-за того, что выкурил, одну за другой, две пачки сигарет.

Что ж, через полгода Грег действительно стал смотреть менее угрюмо, а Майкрофта захватили дела — он придумывал блестящие схемы, проникая в британскую политику то тут, то там, получал неизменные успешные результаты и радовался тому, что полностью отдавался теперь работе. Успех и стартанувшее галопом продвижение по карьерной лестнице подтверждали, что его выбор был правилен. Майкрофт с ужасом оглядывался назад, представляя, что бы делал, если бы остался с Грегом. Тогда его репутация каждую минуту оказывалась бы под угрозой и о реализации политических амбиций, которые после встречи с Грегом оказались отодвинуты даже не на второй, а на десятый план, пришлось бы забыть.

Через год тяжесть в груди притупилась, а Майкрофт устроил себе назначение на полевую работу. Он терпеть ее не мог, но делать, как и все остальное, за что брался, умел, а это конкретное задание давало возможность до предела загрузить мозг. Вернулся он в Лондон через три года, как раз к тому времени, когда ему уже было чем занимать себя безостановочно — Шерлок принялся куролесить напропалую, убегая из дома, шатаясь по притонам и доводя себя до истощения привычкой не есть по многу дней.

В день возвращения Майкрофт позволил себе слабость — вечером, уже по темноте, навестил район, в котором жил Грег, да-да, все еще тот самый, обошел вокруг дома, всматриваясь в окна, потом кивнул самому себе, подтверждая, что прощается окончательно, и уехал, чтобы больше не оглядываться назад. Он знал, что Грег так и не завел себе никого, зато делал карьеру, поймал двух очень опасных преступников — читай: сунулся туда, куда никто соваться не рисковал, и был наконец повышен до инспектора, а затем сдал экзамен на детектива. На снимках, которые Майкрофт получил в этот день — раньше оттуда, где он находился, пытаться достать подобную информацию было довольно рискованно, — Грег казался посерьезневшим, зрелым, и все же кое-где проскальзывала его прежняя ухмылка. Майкрофт был рад, что она вернулась, и старательно игнорировал то, как дрогнуло при ее виде сердце. Ночью, дома, он бросил досье в камин, но в последний момент не удержался и выхватил уже прихваченную огнем фотографию. За эти годы Грег стал еще привлекательнее, чем был, и Майкрофт с мазохистским удовольствием запихал снимок в сейф, перевернув лицом вниз.

Он действительно не нарушил данное себе слово и не взглянул на фотографию ни разу за девятнадцать лет. Она просто так и лежала под всеми папками в особой секции, доступа к которой не было даже у ближайшего доверенного лица. В самом низу, под детскими фотографиями и рисунками Шерлока, нотами вальса, сочиненного Шерлоком на его, Майкрофта, двадцатилетие, и черно-белым снимком всей семьи, сделанным еще на французской Ривьере.