Не прикасайся ко мне, Поттер!

Драко чувствовал себя здесь очень неловко. Это нечестно по отношению к Скорпиусу, что они с Поттером так бесцеремонно разглядывают его рисунки.

— И он тебя любит, — добавил Поттер и протянул ему еще одну картинку. На ней был изображен сам Драко, сидящий за пианино. Внизу корявым детским почерком Скорпиус вывел: «Папа счастлив, только когда играет музыку».

Драко с трудом проглотил ком в горле. Рисунок его почему-то очень сильно задел.

— Послушай, Драко, — осторожно сказал Поттер, — ты же понимаешь, что с тобой что-то не так? Ты же знаешь, что у тебя проблемы, правда? Ты ведь не хочешь, чтобы с твоим сыном случилось то же самое?

Драко напрягся и впихнул рисунок Поттеру в руки. Нет, нет и еще раз нет. Он не желал, чтобы его анализировали. Он молча покачал головой.

Но Поттер не унимался.

— Чувство, что ты не понимаешь этот мир и людей, которые в нем живут, то, что тебя все вокруг сбивает с толку, и то, что ты не знаешь, чего не хватает Астории, — неужели ты хочешь, чтобы у Скорпиуса были такие же проблемы?

— Я не могу по-другому, Поттер, — пробормотал Драко и нервно зашагал по комнате. Ну почему это ни до кого не доходит?

— Знаю, Драко. Тебе и не нужно полностью меняться. Но придется немного постараться, чтобы наладить отношения со Скорпиусом. Он же тебя так любит. Разве ты этого не видишь? — Поттер снова протянул ему рисунок и с любопытством уставился на Драко.

Драко осторожно положил картинку к остальным рисункам.

— Я тебя сейчас обниму, Драко. Не бойся, ты не станешь из-за этого геем, ладно? — Поттер подошел к Драко поближе. — Можно?

Драко сдавило горло. Он никогда не любил обниматься. А уж обниматься с мужчинами тем более. Они же сильнее женщин и запросто могли бы его случайно задушить.

Но Поттер был очень нежен. Он просто положил ладонь ему на плечо, а потом, дав Драко несколько секунд, чтобы привыкнуть к прикосновению, осторожно обхватил другой рукой за талию.

И все это время нашептывал Драко на ухо какие-то успокаивающие глупости.

«Как же с ним все легко», — подумал Драко и нерешительно пристроил руки на его спине. Он не знал, куда их еще подевать, и спина Поттера показалась ему самым подходящим местом.

— Все хорошо, Драко? — спросил Поттер.

Драко вздохнул.

Поттер почему-то счел это знаком прижать его к себе покрепче. Не так крепко, чтобы Драко испугался задохнуться, скорее все так же нежно и осторожно.

А потом Поттер его отпустил. Драко откашлялся. Ему казалось, что он сейчас упадет. Обниматься с Поттером оказалось не так уж и плохо.

— Ты позволил Шелли отутюжить тебе пальцы, просто чтобы сделать ей приятное. Как считаешь, ты сможешь что-нибудь нарисовать, чтобы сделать приятное Скорпиусу? — спросил Поттер. Он прямо сиял от счастья.

Драко стало тепло — наверное, последствия объятий, решил он.

— Думаю, да, — сказал он Поттеру.

— Я поговорю с Дафной и Асторией, Драко. Они не могут забрать у тебя сына. Ты сможешь видеться со Скорпиусом и рисовать вместе с ним, хорошо? — Поттер показал на картинки.

Драко кивнул и снова кашлянул.

— Хорошо. Так и сделаем, — согласился он.

И снова анальная смазка

Поттер слово сдержал. Оно и понятно, наверняка это прописано отдельным пунктом в его контракте Героя и Избранного.

Впрочем, неважно. Главное, что он выполнил обещание и поговорил с Дафной и Асторией.

Драко даже думать не хотел, что именно он им сказал. Он полностью доверял Поттеру и был твердо уверен в том, что тот все сделает правильно. И плевать, что заодно — Драко не сомневался — он обсудил с сестрами Гринграсс, какой же Малфой все-таки странный. Бесчувственный и холодный.

Драко знал, что чувств в нем предостаточно. Он только не знал, как извлечь их наружу. И, к сожалению, понятия не имел, как объяснить жене, Поттеру, родителям и всем остальным, кто считал его странным, что у него всего лишь не получается выразить свои чувства словами. Они были где-то глубоко внутри. Они там были. Он просто не мог их показать.

В одну из суббот в мэнор пришел Скорпиус. Сын смотрел на Драко настороженно, зато, завидев Поттера, засиял. И Драко с горечью подумал, что было бы намного лучше, если бы отцом Скорпиуса оказался Гарри.

Они отправились в сад рисовать — Скорпиус, Поттер, Драко и Шелли. Последняя, правда, не рисовала, а тщетно пыталась затолкать палец в точилку для маггловских карандашей. Она всегда неустанно искала новые возможности для наказания.

Денек выдался слегка прохладным, так что они натянули теплые куртки, а Скорпиус еще и шапку. У Шелли одежды не было, равно как и желания иметь ее — даже Поттер, угрожая применить силу, не смог заставить ее взять у Драко хоть что-нибудь. Так что она просто завернулась в одеяльце.

Это было то самое одеяльце, в которое эльфы когда-то заворачивали Драко после купания. Тогда все еще было отлично — Люциус не пил, а семья Малфоев не сидела по уши в долгах.

Поттер предложил нарисовать присутствующих, так что Драко пытался сейчас изобразить Скорпиуса, Шелли и Поттера.