Небо сохраняется через сны когда Бога нет дома

Проходит около месяца. Мы живём всё там же. В съёмной квартире девочек. Остальные тоже узнают, что он со мной делал. Он сам им сказал. Они больше не сюсюкаются с ним и даже не подходят. Они не испытывают к нему ненависти или чего-то такого, они просто в некотором ступоре и из-за этого самого спутора они пока не могут определиться, говорить с ним дальше или продолжать игнорировать. В глазах Кассандры он стал врагом номер один, она его постоянно ругает, и отпускает всякие педобирские и педофильсие шуточки, злобно на него косится и с регулярностью раз в день не забывает напоминать ему о том, какой он аморал. Инессе, кажется, на всё пофиг. И Рину на всё это пофиг. Он всё так же таскает в дом своих клиентов, трахается с ними на нашей постели, я по-прежнему смотрю на это и почти ненавижу его. Он продолжает глотать таблетки и упиваться в усмерть. К слову о таблетках, теперь и я на них сидел. Плотно подсел после того, как он насильно заставил меня их жрать.

С ними я становился странным. Другим. Я становился агрессивно-весёлым. С ними было проще избавиться от этих его клиентов. Я полагал, что таблетки раскрывают меня настоящего. Наверное и Рину навилось это станное состояние.

Снова эти скрипы. Очередной клиент. Очередной ублюдок которого я уже успел возненавидеть едва он зашёл сюда. Выглядит как офисный клерк, дешёвый костюм, короткие волосы. «Перед работой потахаться зашёл» — так Рин говорил о них. О тех офисных служащих которые приходили по утрам.

Стоны и вздохи. Снова этот запах секса и парфюма. Запах грязного белья. Рин уделал их квартиру буквально за неделю. Он сидит на нём и двигается туда-сюда. Быстро-быстро. Играет что-то тяжёлое. Он целует его в губы. Я ненавижу когда Рин целует их в губы. Он говорил другим, что меня нельзя целовать, что мои губы принадлежат только ему, а сам позволял себе делать это. Сам целовал всех подряд. Его губы мне не принадлежали. Я был зол.

— Хватит! — ору ему, но мой голос растворяется в звуках музыки — прекрати! Прекрати!

Мне больно от этого. Я не могу это терпеть. Подхожу к ним. С силой толкаю Рина с кровати. Он летит куда-то в сторону. Хватаю электрический чайник, который Вероника ставила 10 минут назад. Воды наполовину. Ещё не остыл. Выплёскиваю всё это на клиента, на кровать, брызги кипятка летят на Рина. Он орёт. Клиент орёт. Кожа краснеет. Чувствую смачный удар по лицу. Это Рин. Он хватает меня за волосы и буквально вышвыривает из квартиры за дверь.

Сажусь у порога. Слышу как визжит его клиент. Орёт, что засудит меня за нанесение увечий, что не заплатит Рину, что его оштрафуют, что у него будут крупные неприятности.

Я не хотел доставить Рину неприятности. Я просто не хотел чтоб он целовал его.

Слышу жалкие оправдания Рина, стук бутылок о стену и биение стёкол. Он хочет его успокоить, чтоб по-тихому разойтись.

— Грег? Эм… Мэтт? Слушай, чувак, я не помню как тебя зовут, но… давай я тебе просто сделаю минет и мы забудем обо всём этом дерьме, идёт?

Он соглашается. Наступает гробовое молчание. Таким результатом я ещё больше был недоволен.

Через минут десять Рин вылетает злой как чёрт. Хватает меня за горло, прижимает к стене. Смотрит на меня ожесточённо.

— Какого хрена ты натворил, маленький ты ублюдок?!

Он никогда на меня так не кричал. Он никогда не поднимал на меня руку. Хочется плакать, но я помню, что он запрещал это. Говорил, что плачут только сопливые неудачники и нытики. Чтоб я не плакал. Не жаловался. Никогда. Никому. И ни на что. Это признак слабости. Я поджимаю губы, глаза слезятся, в горле горечь.

— Что ты смотришь?! Что это, блять, было сейчас?! — он ещё сильнее сжимает моё горло, и кажется не потому что он хочет доставить мне боль, а оттого что от злости это происходит непроизвольно.

А я не могу ничего сказать. Мне кажется, что хоть малейшее моё слово и он меня убъёт. Он смотит на меня не отводя жестокий взгляд. Он всегда выглядел жестоко, но сейчас он превзошёл сам себя. Ему было плевать на меня. Я только сейчас это понял.

— Я тебе не нужен, да?

— Что ты несёшь? Я тебя спрашиваю, что это за дерьмо сейчас было?!

Он орёт на меня ещё минут десять. Матом кричит на меня. Что я малолетний пиздёныш, что я мелкий эгоистичный хрен, что я как заноза в заднице. Я и сам это понимал. Его слова меня задевали.

Вылетает клиент, в буквальном смысле, как ошпаренный, хватает меня за волосы, орёт что покалечит меня. Замахивается. Зажмуриваюсь. Но удара не чувствую. Рин хватает его за руку, говорит, что это лишнее и что он сам со мной разберётся, возвращает ему его деньги, ведёт к лифту. Сажусь на пол.

После Рин устроил мне полуторачасовую промывку мозгов и снова заехал мне по лицу. По этому поводу Кассандра позже устроила ему скандал.

Но клиенты продолжали идти, а я продолжал от них избавляться. Обливал их кипятком, хватался за нож, орал, что зарежу если покажутся здесь ещё раз. А Рин продолжал наезжать на меня за это. Он понимал мою реакцию и понимал почему я так реагировал, но ему было слишком пофиг чтоб что-то делать.